всем, кто трезвонил у ручья
представить оки-доки,
как должно гному средь лесов
вести себя прилично,
всю правду-матку до основ,
желательно, публично.
Гном улыбнулся, взор погас
кивнул в знак пониманья,
но, только утра глянул час,
как прах с сандалий, пыль оттряс,
собрал все заклинанья
и вместе до неба вознес,
собрал мешок, как прежде,
и пошагал он в новый лес
в сомненьях и надежде.
По мотивам истории из жизни Сергия Радонежского.
12 нояб.
Ах, как востребован китайский!
Куда ни плюнь - повсюду он.
И новогодний блеск бенгальский,
и тонких струн гитарный стон -
повсюду виден иероглиф
производителя-жнеца.
Давай, мы скажем дружно "пофиг"
с улыбкой нежной мудреца.
Давай учить язык французский -
Камю и Сартра, и любви.
Так, на авось, дорогой узкой
пройдем, восторгами полны,
спредшит доходов и расходов,
разводов и галиматью,
ах, сногсшибательных восходов,
влекущих за ноги ко дну.
Давай учить язык французский.
Лишь ты и я, совсем одни.
И поцелуями искусно
покроем логово любви.
Лишь я и ты.
Лишь я и ты.
13 нояб.
Как угаснет солнца свет,
всходит ночь на трон,
так на твой, Аменхотеп,
сел Тутанхамон.
Раб Осириса и тьмы
сладостный альков.
Бог Атон, едины мы,
и нет других богов.
Как и не было оков
все семнадцать лет.
Словно всякий был готов,
старый или нет,
сам светиться без мерил
солнцем в вышине,
словно пламя всех светил
умножал вдвойне.
Все потухшие сердца
полыхали вновь,
все искусства естества,
вечная любовь.
Нефертити - дочь, сестра
и жена твоя,
Эхнатон-Аменхотеп,
пила все до дна.
Чашу знаний и любви,
и в мерцаньи звезд
ей мерещились огни
новых вешних рос.
Перед вами пантеон
всех богов - вертеп,
Нефертити, бог Атон
и Аменхотеп.
14 нояб.
Мчат кометы, как ракеты,
и планеты хороводом
там, за облачным восходом
и закатом неприметным
ни огнем, ни облаками,
в жаркий полдень,
в полночь, в темень,
мириады солнц на небе
алым тубером болеют.
Харкают потоком лавы
звездных магм протуберанцы.
Собирая лавы в ранцы,
смогут стать миллионеры
миллионом стоекратно.
Далеки, однако, звезды,
лишь одна, на все согласна,
золотиста и прекрасна,
шлет закаты и восходы.
В них колышется планета
голубыми зеркалами,
отражает лед и пламя,
не сходя с пути при этом.
Светлоока, крутобока,
пышка посреди скелетов
х-лучей, фотонов света,
одурев от полушарий,
бережет остатки лета.
Кровь ее - густая магма,
мысли - ветры по долинам,
нежность, ласка - мхи и глины,
травы, рощи, пилигримы.
Тучи - брови, губы - море -
и солено, и волнисто,
руки - реки - долги, быстры,
ноги - числа, числа, числа
до нулей евангелистов.
15 нояб.
По мотивам утраченного стихотворения
Стоял город на горе
щеткой острых башен,
синим морем вдалеке
был закат украшен.
Днем шагал рекою люд,
вереницей лица,
ночью пуст, и там, и тут,
тишины боится,
гулкий перестук.
Стук-стук, перестук,
под ударом ловких рук.
Улыбались утром лица,
в полдень вешали носы,
ближе к вечеру девицы
распускали волосы,
парни ножики кидали
в покосившийся забор,
ближе к ночи покидали
те и эти склоны гор,
замыкая новый круг.
Стук-стук, перестук,
под ударом ловких рук.
Но дневному беспределу
выставляя свой удел,
(стук-стук, перестук)
всякий помнил, что умело,
положась на крепость рук,
(стук-стук, перестук)
сможет выправить он смело
то, что вывернул не вдруг
доморощенный недуг.
Стук-стук, перестук,
под ударом ловких рук.
Ночью темной, ночью лютой
каждый, сам прожженый кот,
навалясь лопатой круто,
выгрызал подземный ход
на лиловую свободу,
персональный небосвод.
Но случилось. В непогоду.
В жуткий ливень. Город тот
рухнул в свой подземный ход.
Стук-стук, перестук.
Под ударом ловких рук.
16 нояб.
Покормите, люди, Ксюшу!
И художник должен кушать!
Доведете, ведь, до лиха:
выжмет тюбик на палитру
и слизнет в потеках масла
кадмий красный.
Приносите, люди, Ксюше
пиццы, гамбургеры, суши,
апельсины, сливы, груши,
лимонады, воды, пунши.
Сразу лучше станет Ксюше.
17 нояб.
И уставши, и не жрамши,
брел по Питеру дворецкий,
на костер из алой замши
бросил кости иноверца.
Выпадали руны боком,
синим током, белым шлейфом,
а дворецкий не был богом,
даже шейхом.
17 нояб.
Персональный человек,
медвежонок плюшевый,
что ты хочешь на обед?
а чего на ужины?
Не ходи сегодня в лес,
не ходи по вторникам,
и по средам не ходи,
стань моим затворником.
Хочешь, сладенький, конфет?
Хочешь, знаю точно я.
Вот пастилки и щербет,
лакомства восточныя.
Ты куда опять полез?
Вот же, не сидится!
Тянет медвежонка лес,
родников водица.
Персональный человек,
медвежонок плюшевый,
не дождешься ты конфет!
Вымотал всю душу мне!
18 нояб.
Обзавестись бы мне компасом,
разрываюсь с гитарой и лотосом,