В ней жизнь мелеет на глазах, как в знойный день родник.
У моря синего всегда высок зеленый холм.
На перекрестке осенил меня Старик перстом
И слезы счастья бороздят его иссохший лик.
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.
Меня, целуя, он будил и не жалел о том,
В лучах сияли паруса, глаза и сердолик.
У моря синего всегда высок зеленый холм.
Как дети в хороводе, мы повязаны кругом,
Чтоб хлад забвения в наш сад из мрака не проник.
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.
У моря синего всегда высок зеленый холм.
Себастьян (Из «Моря и Зеркала»)
Исчезли все бунтовщики, мой сон
,
Где Добродетель с голой шпагой
Флиртовала, погиб; и в этот день
Событий не было, мы все в живых:
Я - Себастьян - еще порочен, довод
Добрый, чтоб я проснулся без короны.
Какая грусть звала в наш детский день
И с верой - у желаний есть короны,
И всякое притворное в живых,
Где друг за другом мы ныряли в сон
Безмолвия, и где опять со шпагой
Нам не играть, лишь станет он наш довод?
Брильянт поет нам из его короны
И убеждает - брат мой был лишь сон,
И не любить бы мне, коль слаб мой довод,
Но честь моя лишь мыслима со шпагой.
Чтоб мыслить смерть его, мне средь живых
Бродить заразному весь новый день.
Так ложь Небытия и обещает довод
Для каждой тени, то, что всякий день
Унижен может быть какой-то шпагой,
До слабости завистливой короны
Незрелой головы и убивает сон,
Где жертву мы оставили в живых.
О ты, Разоблачение, чьей шпагой,
Врасплох, пронзаем мы себя живых!
Стряхни длань Поражения! Короны
Кто увенчает Гнусностью, как довод?
Смеюсь я потому, что в этот день
Я рад стыду, дрожа и сам не сон.
Играют дети, братья все в живых
Ни сердцу, ни кишкам не нужен довод,
Что эта нежность не влюбленных сон.
Когда Теперь должно быть каждый день
И Здесь всё совершенно без короны,
Без мантии и ритуала с этой шпагой.
Сон облегчит грехи, настанет день
Где пораженье - довод, что мы живы.
И шпагой назовем стража короны.
ЧТО Ж ТЫ, СТОЯ НА РАСПУТЬЕ...
Что ж ты, стоя на распутье,
Слезы льешь в тоске?
Вот он в сумраке, с борзыми,
Сокол на руке.
Не подкупишь птиц на ветке
Чтоб молчали. Прочь
Не прогонишь солнце с неба -
Чтоб настала ночь.
Ночь беззвездна для скитальцев,
Ветер зол зимой.
Ты беги, посеяв ужас
Всюду пред собой.
Мчись, пока не станет слышен
Плач извечный волн.
Выпей океан бездонный.
Ох, и горек он.
Там, в обломках корабельных,
Где песок зыбуч,
Отыщи, сносив терпенье,
Золоченый ключ.
Путь тебе к мосту над бездной,
На краю земли.
Купишь стража поцелуем,
Проходи. Вдали
Замок высится безлюдный.
Ты успела в срок.
Поднимайся по ступеням,
Отопри замок.
Позади сомненья, страхи,
Проходи сквозь зал.
На себя гляди, сдувая
Пауков с зеркал.
За панелью ножик спрятан.
Видишь? Молодец!
Нож воткни себе под сердце.
Лживей нет сердец.
ЭПИТАЛАМА
Ты, кто вернулся вечером на узкое свое ложе,
В мыслях печальных имя одно повторять печально, и ты, тоже,
Кого еще никто не касался, и ты, бледный любовник, который рад
Этот дом покинуть утром, в поцелуях от макушки до пят,
Вы, юные мальчики, не старше четырнадцати лет,
Начинающие только понимать, что имеет в виду поэт.
Наполним шампанским бокалы, друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.
Не школу или завод новый прославить, а по другой причине,
Сегодня мы песнь посвящаем женщине и мужчине.
О, повар, континентальным искусством блесни, наконец,
Празднуя соединение двух любящих сердец.
Слуги, будьте проворны и незаметны, вы, пажи, тож,
Славя бога, имя которого, изреченное, есть ложь.
Наполним шампанским бокалы, друзья, трезвыми быть нам сегодня нельзя.
Уже он явил нам ласточек, минувших лилий Сциллу,
Скользящими друг за другом под мостами Англии; применив силу,
Совершил кражу со взломом, найдя желанный пестик -