Они все умерли, монахиням под стать,
В скитах, и нищий обездолен был; неистов,
Их гнет исчез; взыскуя благодать,
На крайности пускались эгоисты.
И праведный, и королевский прах
Касался ран отрытых, каждых суток,
Воды и воздуха, и мест во всех местах,
Где угнездились похоть и рассудок.
Когда нам выбирать, они питают нас,
А мы их воскрешаем обещаньем
Освободить, и предаем, и раним,
И в жалобах им вторим в смертный час;
Но мы вернем их, зная нашим знаньем -
Еще возможен ликованья глас.
*
Здесь отсылка к трактату Гиппократа « Воздух, вода и местности».
10
Еще младенцем - до чего ж хорош! -
Мудрейшим опостылел он, как жены,
И нищий нес ему последний грош,
Но так же брал он мученика стоны.
Кому же проводить с ним целый день?
Еще не вся распахана землица.
Они дом каменный воздвигли, где
Могли ему кадить, а он кормиться.
Но спасся он. Им невдомек досель,
Что он явился в этот мир на муки,
И говорить, к ним простирая руки.
Остались в доме алчность, страх и люди.
И нищий видел там тирана цитадель,
И мученик – своих трусливых судей.
11
11
С престола встав, и взор склоняя долу,
За агнцем наблюдал с любовью он.
И, посланный, один вернулся голубь,
Такая музыка юнцов вгоняла в сон.
Но он дитя иному предназначил!
Цель оправдает всякий произвол -
Полюбит истину, и все пойдет иначе,
И поблагодарит - и прянул вниз орел.
И не сработали ни доброта, ни гнев.
Внимал ему малец, но скуки ради,
И увернуться от отеческих объятий
Все время норовил. Но вот с пернатым
Сошелся и весьма поднаторев
В убийстве -и прaщой, и автоматом.
* сонет отсылает к мифу о Зевсе и Ганимеде.
12
Эпоха подошла к концу и равнодушно смерть
Последний избавитель ждет в постели.
И сколько бы глаза не проглядели,
Им на лужайках тень гигантского тельца не зреть.
Им мирно спать без снов: и то сказать, дракон
Кастрирован, и смерти жаждет в топях,
И след его простынет вскоре. В копях
Последний кобольд под камнями погребен
К печали кратковременной певцов
И скульпторов; из замка чародея
Заворожить невидимым кольцом
Поперла челядь, на глазах наглея,
Разя сынов, идущих с нею,
Позоря дочерей, сводя с ума отцов.
13
Конечно, воспеть жизнь, воспеть многократно,
За то, что живет она в лицах людей,
За терпение трав, грациозность зверей,
За то, что хоть кто-то был счастлив когда-то.
Но вот слышен плач, не слышный доселе.
Причина? Падение вечных столиц,
Ведь зло неизбывно, и даже сам принц,
Лгать обречен ради праведной цели.
История грустит из-за бравурных од
Никчемной расе обещаний и провидцев,
Зачатой от звезды, но Рай нам только снится.
И быстрый Запад – ложь, и в никуда идет,
Похожий на цветы медлительный народ,
Чудной строитель Восемнадцати Провинций.
14
Теперь страдать, когда там, в небесах,
Трясущихся, как будто лоб горячий,
Прожектор ощупью внезапно обозначит
Ничтожный мир, заставший нас в слезах.
Ему неведомо, что сам едва он жив,
И где мы были – налетая тенью,
Как гадкий сон, забытый во спасенье,
И как сознание, отвергнувшее взрыв.
За каждым взглядом - персональный страх,
Скрывает ужас каждая гримаса.
Еврей, Богач и Женщина, вся Раса,
Не судьи лжи, застывшей на губах.
Мы - на земле, покорно ждущей часа,
Когда и зло, и разум станут прах.