21
Как в снах мечты - они и говорят
На простодушном языке сердец,
И мускулам веселья шлют заряд.
С любимой распрощается мертвец.
Прислушайся, свистя. Ведь их удел
Нам вторить всем, не чувствуя вины,
Они - свидетельство всех наших дел,
И прямо к прошлому они обращены.
А что поют в ужасный этот год?
Ведь Австрия мертва, забыт Китай,
И снова занят Теруэль, горит Шанхай,
И Франция обходит всех с: «Partout
Il y a de la joie». Америка пришлет:
«Do you love me as I love you».
22
Когда приборы возвестят, опешив,
Триумф врагов и что числа им несть,
Что армий нет, что в бастионах бреши
И что жестокость - новая болезнь,
И Зло - чарует, и жалеет каждый,
Что матерью на свет произведен,
Мы вспомним тех, кто истины возжаждал
И предан был, и среди них был он,
Молчание сумевший превозмочь,
Когда в Мюзo вещала Благодать,
И каждому открылось все по вере.
И с благодарностью Свершенья в ночь
Он вышел, чтобы башню приласкать,
Как благородного, большого зверя.
** Мюзо, загородное поместье в Швецарии, где Рильке в 1923 году завершил «Дуинские Элегии».
«Я вышел, чтобы приласкать мой маленький Мюзо за то, что хранил все это для меня и, в конце концов, дал возможность это свершить, и я погладил его, как прекрасное, косматое животное».
24
Нет, не их имена. Это были другие,
Кто, квадраты наметив, прямее струны
Проложили проспекты, где комплекс вины
Заставляет припомнить желанья благие.
Кто хотел, чтоб так длилось всегда, без следа
Не исчезло все то, что воздастся сторицей.
А тем - тем нужны были славные лица,
Чтобы в них пребывать, чтобы мы никогда
Не узнали - зачем мы, зачем наше бремя;
Их плодила земля, как залив - рыбарей,
А холмы - пастухов, оставляющих семя,
И запавшее в нас, как зерна пшеницы;
Это кровь возродить их смогла, это в ней,
Цветку и потопу покорным, продлиться.
25
Пусты скрижали. Как огромные цветы,
К господству тянутся строенья,
За ними же, как жалкие растенья
Дегенерируют бараки бедноты.
Но и судьбе до нас нет дела:
Когда мы планами великими полны,
Напоминают госпиталь и тело,
Что люди все равны.
Детей здесь любят. Даже полицейским
Они по нраву, ибо к временам
Иным их лепет. Ну, а нам,
Оркестр духовой пророчит благодать
Там, в будущем, где и сразиться не с кем,
Уча жалеть и бунтовать.
26
Вдали от мест, где наши имена,
Кустарная любовь; достойны мести
Ребячество и древние поместья,
Развалины и под плющом стена.
Стяжателям подобно, мы ль не ищем
Лежалый, но изысканный продукт -
Прельщать хористочек; но ведь найдут
Лишь эгоисты святость в нищем.
Так кто же создал, не свершений глыбы,
А этот глазу незаметный гран,
Не давший оснований нам для злобы?
Идет беда, а мы молчим, как рыбы,
Дивясь тому, что изначальный план,
Сбирает прибыль чистой пробы.
27
Мы выбрали
- в горах бредем, останки
Воспоминаний наш заплечный груз:
Века нагой, естественной осанки,
И на устах невинных счастья вкус,
На древний Юг, в мечтах
взыскуя
выгод
Дворцов
грядущего; не причинив обид,
Ударами сердец подсказывает выход
П
о плану сотворенный лабиринт.
Завидуя ручьям, они-то навсегда,
Мы на грехи осуждены и годы,
Коль не были наги, как в этот мир врата.