Часто заповеди эти
Вспоминались мне потом:
Что ж, выходит, мы на свете —
Только мыши для «котов»?
Что же, значит, мы не люди? —
Нет, мой милый, не шали! —
Было так, но так не будет, —
Мы — хозяева земли.
И не нам придется плохо,
А тебе на этот раз.
Не твоя теперь эпоха,
И не твой теперь указ.
И уж как ты ни досадуй, —
Не пожнешь чужих плодов…
Порешили мы, что надо
Ликвидировать «котов».
Акт составили на сходе,
Я тот акт начальству снес.
И тогда ж, в тридцатом годе,
Записался я в колхоз.
ОСЕНЬ
Расправив широкие крылья,
Над желтым простором полей
Плывет в небесах эскадрилья
Спешащих на юг журавлей.
Осенний старательный ветер
Листву по дорогам разнес.
И в город вчера на рассвете
Отправлен последний обоз.
Густая зеленая озимь
Торжественно вышла на свет,
И в честь урожая в колхозе
Готовится званый обед.
Билеты колхозникам на дом
Разносит ватага детей.
Скамейки со стульями рядом
Стоят в ожиданье гостей.
Разложены ложки и вилки,
И, кажется, нет им числа.
Несет председатель бутылки
Для полной нагрузки стола.
И два гармониста заране
Себе нагоняют цену:
Один и другой на баяне
Персидскую топит княжну.
И настежь раскрыты чуланы,
В которых стоят сундуки,
И мягко шуршат сарафаны,
И жарко пылают платки.
И всюду — на улице, в хате —
На песни повышенный спрос.
И дождь, безусловно не кстати,
Доводит березу до слез.
ЛЮБУШКА
Понапрасну травушка измята
В том саду, где зреет виноград.
Понапрасну Любушке ребята
Про любовь, про чувства говорят.
Семерых она приворожила,
А сама не знает — почему,
Семерым головушку вскружила,
А навстречу вышла одному.
То была не встреча, а прощанье
У того ль студеного ключа.
Там давала Люба обещанье,
Что любовь навеки горяча.
До рассвета Люба говорила,
Расставаясь, слезы не лила,
Ничего на память не дарила,
А лишь только сердце отдала.
Мил уехал далеко-далече,
Улетел веселый соловей.
Но, быть может, в этот самый вечер
Вспомнит он о Любушке своей.
В том краю, откуда всходят зори,
Где обманчив по ночам покой,
Он стоит с товарищем в дозоре
Над Амуром — быстрою рекой.
Он стоит и каждый кустик слышит,
Каждый камень видит впереди…
Ничего особого не пишет,
Только пишет: «Люба, подожди».
Люба ждет назначенного срока,
Выйдет в поле, песню запоет:
Скоро ль милый с Дальнего Востока
Ей обратно сердце привезет?
Всходит месяц, вечер пахнет мятой,
В черных косах не видать ни зги…
Ой, напрасно ходят к ней ребята,
Ой, напрасно топчут сапоги!
ОЙ, ВЫ, ЗОРИ ВЕШНИЕ
Ой, вы, зори вешние,
Светлые края!
Милого нездешнего
Отыскала я.
Он приехал по морю
Из чужих земель.
— Как тебя по имени? —
Говорит: — Мишель.
Он пахал на тракторе
На полях у нас.
— Из какого края ты? —
Говорит: — Эльзас.
— Почему ж на родине
Не хотел ты жить? —
Говорит, что не к чему
Руки приложить…
Я навстречу милому
Выйду за курган…
Ты не шей мне, матушка,
Красный сарафан, —
Старые обычаи
Нынче не под стать, —
Я хочу приданое
Не такое дать.
Своему хорошему
Руки протяну,
Дам ему в приданое
Целую страну.
Дам другую родину,
Новое житье, —
Все, что есть под солнышком,
Все кругом — твое!
Пусть друзьям и недругам
Пишет в свой Эльзас —
До чего богатые
Девушки у нас!
ПРОЩАНИЕ
Дан приказ: ему — на запад,
Ей — в другую сторону…
Уходили комсомольцы
На гражданскую войну.
Уходили, расставались,
Покидая тихий край.
— Ты мне что-нибудь, родная,
На прощанье пожелай.
И родная отвечала:
— Я желаю всей душой —
Если смерти, то мгновенной,
Если раны, — небольшой.
А всего сильней желаю
Я тебе, товарищ мой,
Чтоб со скорою победой
Возвратился ты домой.
Он пожал подруге руку,
Глянул в девичье лицо:
— А еще тебя прошу я —
Напиши мне письмецо.
— Но куда же напишу я?
Как я твой узнаю путь?
— Все равно, — сказал он тихо,
Напиши… куда-нибудь.
СЫНОВЬЯ
За окошком, за колодцем —
Пыль дорог и ширь полей…
Ждет старуха — не дождется
На побывку сыновей.
Вот приедут, вот утешат,
Вот подкатят к воротам!..
Снова письма и депеши
Изучает по складам.