Фрагменты
***
И верится, что мыслим — не впустую,
И кажется — нам фея ворожит,
Пока мы носим в мускулах скульптуру
И акварель между ресниц дрожит.
***
Море тихо шаланду колышет,
Словно рифма колышет стихи,
И тогда ты впервые услышал,
Как на Крите поют петухи.
***
Простор зеркальных соответствий,
Весёлых кадров кругозор —
В её американском детстве
Так много белок и озёр.
***
Обаянье далёкого гребня,
Полевые изгибы дорог,
Огоньки задремавшей деревни,
Первозданная флегма коров.
***
Весь город акварелью тронут,
И все кварталы нам тесны —
Нью-Йорк — Флоренция — Верона —
Авиалиния весны.
***
Секунда — тонкий силуэт
И ускользающий набросок —
И снова нам покою нет
От блеска молнии раскосой.
***
Ушедшему солнцу на смену,
Две мощных включая луны,
Водитель воздушную стену
Сверлит по дорогам страны.
Сторонятся меридианы,
Туманится горный излом,
И плещутся два океана
За этим горячим стеклом.
***
Британии непризнанная дочь
С парламентом устала совещаться —
Дымит Варфоломеевская ночь,
Обвешанная гроздьями взрывчатки.
***
А город не верит ни в память, ни в стих,
Ни в женский глазной хрусталик —
Вот ночь, и на ней — фонарь блестит,
И нет никаких весталок.
***
А мы с тобой забыли о часах,
Мы две зари при встрече помирили,
Заворожённый в праздничном берилле,
Наш день был щедр, покуда не иссяк.
***
Оглох переулок, соборные рёбра застыли,
Окошко не стукнет, не брякнет задвижка ночная,
Луна отыскала осколок разбитой бутыли
И тихо играет, в алмазы его превращая.
***
Мир входит, кинолентами опутан,
Зерном в экран и студнем в решето,
Мир бредит, как помешанный компьютер
И словно растворяется в ничто.
***
Красочный блик для картины Нью-Йорка,
Символ его тематической сложности:
Персики зреют у нас на задворках,
И виноград оплывает на ножницы.
***
Рассвет горел румянцем ледяным,
Сияньем винным в хрустале древесном,
Стеклянный голос ряженого леса
Гремел с утра, и плыл каминный дым.
Деревья, как холодные костры,
Серебряное изрыгали пламя,
И к стёклам побелевшими губами
Прижались оснежённые дворы.
***
Нью-Йорк не даётся — Нью-Йорк сквозь пальцы течёт,
Окна, летя по ветру, теряют улицам счёт.
Нью-Йорк обжигает пальцы жёсткой своей корой,
Как горячий каштан в мороз на Сорок Второй.
***
Это лето для нас водопадной водой завершилось,
Мы на память берём нестареющий вид из окна,
Кленовый листок в значке полицейской машины,
Виноградную гроздь и цветную бутылку вина.
***
Плыли лилии в клюквенном морсе,
И знобило осину в лесу,
Отраженья разбойничьих Корсик
Проходили во сне по лицу.
***
Острый парус струится над лесом,
Над столетними соснами вея —
Я вишу под упрямым навесом,
Привязавшись к бумажному змею.
***
Кем будешь? Бессонницей синей,
Богиней из пены морской,
Сиянием камня Бернини,
Моей ли нью-йоркской строкой.
***
Там у доски сломался школьный мел —
Кусочек детства в нём окаменел.
СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ (не вошедшие в данное бумажное издание)
Саардам
Лопасти ветряной мельницы,
Хлопающая ставня у окна,
Лодка за окнами на мели
С парусом холщовым видна.
Стружка под стульями рыжая,
Рубанок, два отвеса, скоба,
Рубаха мокрая, хоть выжми,
Резкая конвульсия лба.
Кружка в меди подстаканника,
Водочная бутыль полпуста.
Плотник из гавани Петр Михайлов
Жирную селедку жует с хвоста.
«Вминаются ноги в мокрую глину…»
Вминаются ноги в мокрую глину,
Сиреневый куст от дождя поник,
И, словно ведро воды опрокинув,
Срываются капли на дождевик.
«Смотрите, как дождик по листьям строчит,
Я ноги давно уже вымочил вдрызг,
Паршивое лето нынче… А впрочем,
Мне нравится шорох стеклянных брызг.
Вы, верно, намокли? Холодно, вечер.
Мне куртки довольно, возьмите мой!»
Бросаю мой плащ на узкие плечи,
На волосы схваченные тесьмой.
Со смехом слетают капли с сирени,
Под желтым откосом бьется река,
И шаркает мокрый плащ по коленям,
И волосы ветер треплет слегка.
Сирень ударяет веткой по глазу,
Над речкою радужный мост повис.
Я слышал когда-то из старых сказок,
Что боги по радугам сходят вниз.
Белка
Солнце хлещет светлым потоком
Обдавая письменный стол.
Не стерпел и глянул из окон
На березовый белый ствол.
Между веток темная шкурка,
Глядь — и нету, глядь — и прыжок,
Перекинулась тельцем юрким,
Не ошиблась ни на вершок.
Ветки темные обметает,
Головой вертит, какова!
А внизу на припеках тает,
И слегка подмокли дрова.
В белом свете ошибка, верно —
Что за невидаль на дворе:
За окном продаются вербы,
Вербы свежие в январе.