Я корову с „ятями“ пишу,
Я прочел Проскурина до корки,
Я в упор на дух не выношу
Разных там Еременок да Коркий.
Пусть масонский точат мастерок
Под аплодисменты Уолл-стрита,
Не заменит мне весь ихний рок
Нашего разбитого корыта.
Ядовитой брызгая слюной,
Пусть исходит злобою Арабов,
Что готов продать свой край родной
За пучок соленых баобабов.
Им не отскрести поганых рук
От золы отеческих пожарищ.
Заявляю вам, товарищ Друк, —
Вы теперь мне больше не товарищ!
Мы сметем вас с нашего пути,
Всех, по ком давно рыдает стенка,
Так что, Нина Юрьевна, прости,
Вы теперь мне больше — не Искренко!