Камни над головой,
В церкви звонят. Больно
Матери говорить:
Ночью пропала дочка –
«Padre, как дальше жить?!
Тьму покарать – как же?
Ведьма – пускай – в петле!»
Ты не придёшь, княже.
Значит – иду к тебе.
Знаешь, память бывает странной...
Знаешь, память бывает странной:
Острой, глупой, немножко нервной,
Как полёт из гнезда – не первый
Даже, может, но Тот Полёт.
Нерешаемым уравненьем,
Многоликою переменной
Она входит в тебя навеки
И в тебе, затаившись, ждёт.
Она ждёт полнолунной ночи
И надорванного конверта,
И надорванный шёпот: хочешь? –
Заставляет её кричать.
Память вскрикнет унылой скрипкой –
Тёмный лак принимает шрамы
(Дирижёр оставляет шрамы,
Скрипка может о них мечтать).
Она ждёт на зелёных кронах
И замшелых камнях дорожек
В прели жуткой лесной, а может –
В жуткой прели хозяйских глаз.
И мелодия пленной скрипки,
Потерявшись в ресничной чаще,
Вдруг становится настоящей –
Месса, жертвенник и намаз.
Память мажет по нотам алым,
Дирижёр подбирает ноты,
И на картах моих широты
Заливают моря чернил.
Так мелодия служит сердцу,
Память – вихрям людских бессонниц,
Жрица – тёмному богу ветра,
Слов и власти – чтоб ты допил
До конца эту чашу, княже.
Память вечна, и вечно больно,
И удар за удар – продажа,
И скрипач не встаёт с колен.
И смычок оживает в пальцах
Партитурой твоих пощёчин,
Ритм давно филигранно-точен
И предсказана сдача в плен.
Знаешь, память бывает странной –
Непонятной, коньячно-падшей
И несломленно восстающей,
Чтобы рабства достичь глубин.
Пусть же скрипка играет в звёздах
Над долиной в горах туманной,
В княжьем замке – услышь Осанну
В её песне, мой господин.
БОГ БАБОЧЕК
Даже с поправкой на право складывать буквы в слова
Смертный не может воспеть и взмолиться достойно не может.
Бог навсегда впереди,
Бабочки крыльев надрыв
Распотрошит его тень. Новый полёт невозможен.
Знаешь, бывает, что солнце кричит, и плутует, и лжёт.
Я забираю лучи в почерневшие глупые крылья.
Честная старая боль – к накалению лампы полёт,
К раю как боли – и как к признанной точке бессилья.
Я умираю и бьюсь, умирали и бились они,
Только по-прежнему рай Каину кажется бледным.
Только обрывки страниц, только дороги и дни –
Что остаётся ещё твоим бабочкам, морокам бедным,
Галлюцинациям free, приходящим на новом глотке,
Сплину коньячному в блюз, жилам кончающей скрипки?
Ты уходил в этот мир, я лечу за тобой налегке,
Пусть на соседней игле – плоть не моя и улыбки.
Иглы на наших тельцах – как ядовитый пожар,
Что у тебя в голове разжигается музыкой ночи.
Выпей же зелье моё, мой зацелованный дар –
Лунные кони котёл опрокинутый гневно растопчат.
Чары свои на алтарь, окропляемый жертвенной кровью,
Я возложу, не посмев без греха признаваться в любви.
Смех, соль на щёки и дым. Чернь называет любовью