Не виноваты драматурги
В актёрской похоти. Смотри:
Любить Христа, убить Иуду
И задушить змею внутри –
Змею, что жадно гложет розы.
Испить её прогорклый яд.
От просветленья до психоза,
Неправый и не виноват.
Но нет – опять кричат чернила,
И повторится всё, как встарь:
Писать Христа, писать Иуду,
Голгофу, розы и фонарь.
08.01.2022
ЗАЧЕМ ЗОВЁШЬ?
«Что вы зовёте меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что я говорю?»
(Евангелие от Луки: 6: 46)
«Зачем зовёшь?» – я слышу шёпот ветра,
Играя пылью на пустой дороге,
Он ядовито-розовый шиповник
Бросает злобно под мои шаги.
Зачем зовёшь? Пожалуйста, не лги.
Не лги себе, кресту, чернилам; пламя
Сгорает в бренной и ненужной драме.
Зачем зовёшь, стучась в мои виски,
Как пульс болезни, лепет лихорадки?
Я не отвечу на твои догадки.
Жена из смертной тени, не зови.
Не кайся, не клянись, не богохульствуй.
Не перебьёт сиянье фимиама
Жасмин под лунным светом и лаванда,
Алхимия щекочущего ада –
Звенящий аромат твоей любви.
Зачем зовёшь, срывая ожерелье,
Разбрасывая по полу шелка?
Жемчужными слезами с перестуком
В моей крови течёт твоя строка –
Ей нет конца, как нет конца страданьям.
Ей нет конца, как нет конца греху.
Хотела ты прощенья? Воздаянья?
Зачем зовёшь? Верь в правду наверху,
Когда её не обретаешь ниже.
Пустые короли твоих интрижек,
Мне дела нет, доколе я могу
Любить в тебе любого человека.
Прощаю. Искупления не жду.
И, проклятая гибельным бессмертьем,
По вековому замкнутому кругу
Под серым небом, я к тебе иду.
Молиться о прощенье бесполезно,
Когда не чувствуешь раскаянья. Молиться
Мне бесполезно, раввуни, давно.
Как сладкое багровое вино,
В закате над рекой твои упрёки,
Горят, бегут бессмысленные строки
Над древним городом, овеянным войной.
«Зачем зовёшь?» Над алыми волнами
Я чую неба спрятанную дрожь –
То гнев ли, равнодушие, презренье?
Я нервами кромсаю откровенье,
И в лабиринт зеркального забвенья
Опять сочится скорбное «…зовёшь».
Зачем зовёшь? Ведь город твой в руинах,
И лживы декорации его.
Зачем?
Измучившись безмолвным вопрошаньем,
В кощунство очерниленных желаний
Ты заманила брата моего.
Мир вывихнут, но дальше ты калечишь,
В дурманящем щекочущем дыму
Благоухание олив и фимиама
Пытаясь разглядеть – как части речи,
В безумии зеркальном губы, плечи,
Разве я сторож брату моему?
Зачем зовёшь, переступив черту?
Опять, и снова, с древнего борделя
До питерского тесного отеля
Одно и то же. Что я говорю,
Ты делать никогда уже не станешь.
Все люди таковы – но ты решаешь
Задачу, неподвластную уму.
И в золотом сиянии проспектов,
И в духоте ночной – темно в том гроте, –
Я вижу, Мариам, твою игру.
Века идут, она не изменилась.
Не пала ты – паденье завершилось
Ещё тогда. Зачем зовёшь?..
Иду,
Сбив ноги в кровь, до самого рассвета
Иду; двор, поворот, карета
Грохочет в сумерках,
И золотые листья
Несутся в черноте воды под мостик,
Не глядя в воду, молча я иду.
Зачем зовёшь? – звенит над проводами.
Зачем зовёшь? – укорами во снах.
Змеёй за ядовитыми цветами
Порой мне сердце сковывает страх –
Всё чаще осенью.
Звонят на колокольне,
Я просыпаюсь в сумрачном бреду.
Величие холодного молчанья
Висит на шее, будто серебро
С лесными чарами сосны и малахита.
Зову, грозой молчания прибита
К кресту – а может, к белому листу.
Зову – в смятении чернильной ночи
Бунтующая глупость перед небом.
Зову, смеясь и стоя на краю.
Зачем зову?
О раввуни, сквозь каменные плиты
Небесным пульсом слышу казнь мою.
Просеяны страданья через сито,
Бессмертие покуда не допито.
Я перестану звать, когда допью.
Октябрь 2022
ТАК НАДО
Небесные реки, утекшие ветреным днем.
Порочное солнце в ветвях Гефсиманского сада.
Идущие мимо, не знавшие толком о нём.
Колодки и камни – наверно, так надо, так надо.
Небесные розы, дрожащие их лепестки.
Как капли росы, дробящийся свет на порезах,
На глянцево-красном; обманчиво-тонки черты,
А розовый запах обманчиво душен и резок,
Он бархатным облаком льётся на камни в пруду,
Снисходит кошмарами вновь к твоему изголовью,
Я к этому гробу уже не приду, не приду