Кусается. Не моя.
Психоз в пляске судорог, в плеске нот;
Не тронь, не смотри, держи.
«Я сдохну, я сдохну, ведь я урод!»
И спрятанные ножи.
Таблетки, враньё, круговерть имён.
«Я буду их пить, когда
Найду своё счастье – не ты, не то.
Сиделка!..»
То смех, то стон.
«Я слишком красива, а он – тюфяк.
Он вечно бы ревновал».
Горячечным шёлком на простынях
Течёт и шипит: «Не дам!»
В дыму и неоне я вижу, как
К стене её жмёт другой.
Абсурд или хаос – манящий мрак.
Являюсь ли я собой?
Не знаю. Я в оргии, я в тоске,
Я в ней – в городских огнях.
И я не боюсь никакой войны.
Я – пальцами в волосах,
На бархате кожи, в сетях тату,
В кошачьей истоме глаз.
Так низменны страсти –
Так глупо всё,
Что выше страстей. Alas.
Горят города, тихо тает счёт, боль в черепе всё сильней.
Что это – паденье или полёт?
Нельзя покупать людей?..
Но я покупаю её. Но я
Всё делаю, что нельзя.
И что ты мне сделаешь? Я урод.
Ты думала – ты, но – я.
Но я не боюсь ни чумы, ни тьмы,
Ни голода, ни меча,
Ни купли души, ни продаж войны,
Ни брата, ни палача.
Боюсь проиграть, потерять её?
Возможно. Но всё – брехня.
На самом деле страшней всего,
Что ты
Разлюбишь
Меня.
4.03.2022
КОНТРАКТ
Да, днём важна душа, а ночью – нервы.
Не примирились нервы и душа.
Капризный грех – последний или первый –
Дрожит в слезах на кончике ножа.
Грех мечется, скулит, рычит, тоскует,
Сжимая сердце в маленьких когтях.
Не поминай ночами душу всуе –
Комочек нервов пулею в мозгах
Горит – и, исходя чернильной слизью,
Терзает душу на её кресте.
Душа невзрачна – шрамы, раны, язвы
Цветут на её впалом животе.
А грех красив, подобно чёрной розе
На белом шёлке – буквы на листе.
В душе нет пользы – грех об этом знает.
В душе нет смысла; смысла нет ни в чём.
И грозно лепестки благоухают,
Сдавая плоть прекрасную внаём –
Сдавая ум, талант, харизму, силу,
Сдавая всё – но душу не продашь.
(«Любимая, но ты её убила,
К кресту прибила –
Так какие дашь
Ты доводы, какие оправданья?
Убила бога, душу продала,
На выручку купила человека.
Любимая – смешной самообман
Всё это; дальше говори, прошу –
Я крепче сплю, когда не замолкаешь»).
У чёрной розы нечего распять –
Холодный ветер свищет в пустоте
С шипами; жадная дыра в груди зияет,
Её заполнить – участь не моя,
Я больше не могу её заполнить
(Никто не может?..).
Купленный товар –
Претензий к качеству сейчас не принимаем
(Грех, улыбаясь, это говорит),
Душа молчит – и только тихо тает.
В ночи я слышу, как она молчит.
Мучительно-жестокое молчанье.
Лицом зарывшись в кровь и лепестки,
Я слышу эти глупые рыданья,
Так злят они –
Впивается в виски
Стальная хватка пламени и нервов.
(«Любимая, я знаю, что всё зря.
Но договор подписан, выбор сделан»).
Целую я холодные колени,
Потухший взгляд отчаянно ловя –
Стеклянный взгляд, лишённый выраженья.
Жестока красота с дырой в груди,
Жестока красота, когда доела
Тебя – когда в тебе не остаётся
Вдруг ничего – кроме того, на что
Купил товар.
Душа не просит и с креста не рвётся;
И лишь в её молчании пожар.
(«Любимая, к кому твои молитвы?
Любимая, к чему такая боль?
Ты жаждала победы в этой битве –
Бери же, только выживи. Изволь.
Ты знаешь, что паденье завершилось,
Что дальше – только та же пустота.
Любимая, сегодня мне приснилось…»).
Бросаю трубку. Нервы. Темнота.
14.03.2022
АНГЕЛЫ
Отрешённые ангелы, ангелы отреченья.
Перья, нимбы тускло дробятся на витражах.
Заглянуть в своё туманное отраженье,
Вдруг замершее в их голубых глазах.
Заглянуть – и увидеть пропасть, где плачут звёзды,
Мириады миров, мириады стеклянных слёз.
В глубине их пустых зрачков прочитаешь: «Создан,
Ты написан, придуман, слеплен – в шутку или всерьёз,
Мы не знаем, зачем, не знаем, кому в угоду
Этот замысел тащишь – никчёмный тяжёлый крест.
Но опилки, впиваясь в кожу, дают свободу.
И чем больше боли, тем выше лазурный лес,
Возносящийся к небу в тебе – из глубин безумья,
Тёмно-синих волн, вздымающихся внутри».
Отрешённые ангелы, гении слабоумья.
Свет от крыльев падает на пол храма, шепча: «Смотри.
Эта пропасть – всё, что тебе осталось.
Смотри дольше, до погруженья – так сильно жжёт,