Вокруг палец обведем.
Шкурка серый весь сдерем.
Если есть колец-сережек —
На сережки "разведем".
Это я не сам плохой —
Это жизнь теперь такой!
Кто журнал-газет не знает —
Это кризис мировой!
Подражание Есенину (тоже трудоголик был)
В бадминтон на деньги – зря махать ракеткой.
Все про этот покер Гугель рассказал.
Когда был я молод – игрывал в рулетку
Казино на паперть за ночь отправлял.
Я снимал, бывало, китель серо-синий:
"Ну-ка, блин, пустите к зелену сукну!
Я на "чет" поставлю, и на цвет подкину,
На "зеро" добавлю, и казну сниму!"
Улетела к черту молодость лихая,
Вместо джина – йогурт, вместо виски – чай,
И куда все деньги делись, я не знаю…
Сотню до получки…. Алекса, выручай!
Наша служба и опасна, и трудна,
Никому она и на фиг не нужна…
Белые всполохи молний…
Небо разорвано в клочья
Страшным раскатом грома
Из живота моего.
Дубы вырывает с корнем
Оперуполномоченный,
Тучей ставший огромной
(Ни с того ни с сего).
Тучкой меня прозвали
Волки и графоманы —
Значит, судьба такая —
По небу мчаться мне.
Где-то мы рощу свалим,
К кому-то нырнем в карманы,
Жила бы страна родная —
А Опер будет в цене!
Кто не любит Тиамат,
Тот завалит сопромат!
Всех видала я в гробу.
Бельмондо глядит с экрана.
Или он Ален Делон,
Что не пьет одеколон?
Вы зачем фигню спросили?
Хоть Делон, хоть Бельмондо —
Лишь бы не сосед Василий!
"Тили-тили!" – волки пели.
(Или может) – "Трали-вали…"
— Лихо мы на самом деле
Цемента сто тонн списали!
Чтобы не мешал волчишкам
Расхищать цемента тонны,
Оперишку мы, как в книжке,
Заживо зальем бетоном!
Мы почти что сицилийцы,
Я теперь – Донна Алекса!
Хладнокровная убийца,
Без "Беретты", как без секса!
Улыбнулся Опер хитрый
Горловому клокотанью
И сказал: "Вы – сициийцы?
Ну а я тогда – Каттани."
"Поминает" с "сам себе я" —
Так рифмуют только геи.
Журналист, пусть и совковый,
Все ж владеть обязан словом….
Просто так, для тренировки,
В языке родимом, русском,
Показать, какой я ловкий,
Поцреотам злым и тусклым.
С "мудростью" у журналистов
(Кто бы спорил!) явно глухо
Не сверкнешь звездой искристой,
Пока стряпаешь "джинсуху"….
Грустен был наш Гайавата:
По-Пок-Кивиса он выгнал…
С кем теперь скрестить оружье?
С кем помериться уменьем??
Нашему премьеру по фиг
Мненье "вашего народа"
Есть у вас своя Обама —
Вот ее вы и ругайте!
Мрачной страстью возгораясь,
Интеграл взлетает в Космос,
Невозбранно насмехаясь
Над любым, кто ниже ростом.
Кому – День милиции,
А кому и Бар-Митцва…
Тот, кто наверху —
Все видит и знает.
И только Мыльникофф
Не может врубиться:
У корейских агентов
Масленицы не бывает.
Еще полгода мне страдать осталось,
Потом на медкомиссию к врачу…
И вмиг в поэты перевоспитаюсь,
Как пенсию большую получу.
Границ не зная, суток не считая,
Не буду с Флибусты я вылезать,
И скромныя красы родного края,
И дам прелестных буду воспевать.
Лишь отзвуки доносятся
В мозгу разноголосицы…
… казенной дароносицей
Схватив по переносице.
Не погибнет Гайавата!
Будет он согрет, пристроен,
Обеспечен всем по норме,
Воспевая вновь пришедших.
Буря! Скоро грянет буря!
Эскадрильями мятежных
Устаревших, но надежных
Ту-16, он же Badger,
Пронесется над саванной,
Разнося свободу, радость
И крылатые ракеты,
Принося всем избавленье
От буржуев-кровососов…
И, опять же, Опер старый,
Конфискует невозбранно
Скромную бензоколонку
В городке Кропоткин-Сити
(Что когда-то звался Остин)…
Пусть сильнее грянет буря!