И всей душой открытою вгляжусь
В черты давно знакомого лица.
И, как стихи, запомню наизусть,
Запомню все, запомню до конца.
«На шнурок нижу неудачи…»
На шнурок нижу неудачи,
А удач нигде не найти.
Но не жди, Судьба, не заплачу
Я на трудном своем пути.
И хотя ты мало дала мне
Голубого простого дня,
Обломаю ногти о камни,
Но в борьбе не сломишь меня.
И тогда на звезде соседней
Или где-то в тихом раю
Знаю я, что буду последней
Засмеявшейся в нашем бою!..
«Счастье! Ты разве знаешь о нем…»
Счастье! Ты разве знаешь о нем,
О счастье рожденном в муках?
Ты думаешь просто сказать: «Возьмем»!
Протянув спокойную руку, —
И вот оно здесь! Точно снежный ком
Скатился, сверкающ и звонок,
И лег у ног пушистым клубком,
Ласково, как котенок.
О, если ты это счастьем зовешь,
Не стоит и жить на свете!
Я знаю другое: то ранит, как нож,
То синей звездою светит.
То горькой судорогой сводит рот,
Ломает пальцы от боли,
То жаворонком в небе поет,
Цветком расцветает в поле,
Бросает радуги яркий мост
Над морем и все — сиянье.
То вдруг весь мир, взлетевший до звезд,
Сметает до основанья.
Словами о нем нельзя рассказать.
И рвется душа на части.
И дивно и жутко смотреть в глаза
Такому страшному счастью!
«Пускай стареем. Ну так что же?..»
Мужу
Пускай стареем. Ну так что же?
Всему на свете — свой черед.
Давай же, дружно подытожим
Прошедших лет шальной полет.
Когда любовь светло рождалась,
Когда сиял венцами храм,
За нами голод и усталость
Плелись повсюду по пятам.
Но мы — бездомные бродяги —
Делить умели, все равно,
Глоток воды из старой фляги
И хлеб, нам поданный в окно,
И птиц серебряное пенье,
И все дары чужой земли…
И по развалинам и тленью
Мы все же к счастью добрели.
Не говори, что мы устали,
Что старость тихо входит в дверь,
Что, вот, морщины глубже стали
И седина уже… Поверь,
Что это все так мало значит,
И, вот, на грани бытия
Скажи мне, можно ль быть богаче,
Чем ты и я?
«Если Ты, без чьей высокой воли…»
Если Ты, без чьей высокой воли
Волос с головы не упадет,
Если Ты нам все-таки позволил
Райский свет увидеть в этот год,
Если Ты друг к другу нас направил,
Если Ты хранил нас и берег,
Ты не можешь нас теперь оставить
В середине спутанных дорог.
Ты не можешь этот мрак кромешный
Опустить на весь грядущий путь,
Ты умел быть милостивым к грешным,
Ты не смеешь так нас обмануть.
Ты ведь сам, дразня нас миром синим,
Без конца подсказывал нам ложь.
Как же нас, измученных, покинешь?
Как же наше счастье отберешь?
Ты ведь сам… Ведь не единый волос…
Помнишь? От начала бытия…
Значит даром я с собой боролась,
Если воля все-таки — Твоя?!
Дай же в справедливость мне поверить,
На Тебя надеяться позволь,
Помоги нам! Научи умерить
Эту убивающую боль.
Я не знаю, чем теперь залечишь,
Чем подаришь бедные сердца…
Подари хотя бы поздний вечер,
Вечер до могилы, до конца.
«Кончится путь мой, хрупкий и ломкий…»
Кончится путь мой, хрупкий и ломкий,
На душу ляжет мгла…
Бережно память сложит в котомку
Все, что мне жизнь дала.
Чтобы забрать, уходя без возврата,
В те голубые края,
То, чем была на земле я богата,
То, чем дышала я.
Тут будет все: и рукою тонкой
Скрипки стянутый гриф,
И взгляд любви, и ласка ребенка,
И строчки стихов чужих,
И теплый лист, слетевший на шею,
У ног — морская волна,
И та березовая аллея,
Где шла со мной тишина.
И умиранье рыжего сада,
Осеннего неба шелк,
И верные руки друга, что рядом
Со мной всю жизнь прошел.
Навеки хватит земного счастья —
Дышать им в райском краю…
Словно глоток вина за причастьем
Так эту жизнь я пью!
«Постой, кто тебе сказал…»
Постой, кто тебе сказал,
Что с правдой надо бороться,
Что надо бояться зеркал
И черной воды колодца,
Чтобы себя не видать
И жить спокойным обманом,
И эту седую прядь
Считать кусочком тумана!?
Но я не желаю лжи,
Не вижу толку в обмане,
Ведь старость, как ни дрожи,
В твой дом хозяйкой нагрянет.
Ты лучше дверь ей открой,
Ее бояться не надо.
И каждый локон седой
Считай высокой наградой.
И в час прощаний скупых
С любовью, счастьем и светом
Читай ей тихо стихи
Своих любимых поэтов.
Читай стихи, не слеша,
И пусть шелестят страницы,
Пока к небесам душа
Не взмоет светлою птицей.
«Настанет день, и чужие пути…»