Страшно жить со сломанной душой,
С этой нескончаемою болью.
Разве то, что я зову тоской,
Также называется любовью?
Разве нет названья потрудней,
Тверже, но прозрачнее кристалла?
Возврати мне часть души моей.
Ту, что на губах твоих осталась.
«Не пойму я: полдень или ранний…»
Звезды не светят, леса не шумят,
Непоправимое… пятьдесят.
Г. Адамович.
Не пойму я: полдень или ранний
Вечер за моим окном.
Все еще мечты плывут в тумане,
Все еще душа моя буянит,
Все еще мне солнце светит в дом.
Будни, словно праздники, сияют.
Сны ничем не омрачить.
Руки, что годами обнимают,
Так же, как в начале, горячи.
Труд еще мои не клонит плечи,
Словно ввек мне не устать.
Годы! Вам со мной бороться нечем!
……………………………………….
Но о том, что все же близок вечер,
Говорит серебряная прядь.
«Ты мне нужен, нужен до предела…»
Сыну
Ты мне нужен, нужен до предела.
Если б ты пришел назад!
Я с тобою странно молодела,
Словно ты мой младший брат.
Словно ты не сын, рожденный мною,
А веселый мой дружок.
А теперь холодной тишиною
Дом наш занемог.
Дом, в котором сыну стало тесно:
Все пути зовут!
И милей свободы неизвестность,
Чем семьи уют.
Что ж! Иди! И если сердцу больно,
Если тяжело вздохнуть,
Губы сжав, крещу тебя спокойно,
Отпуская в путь.
«Жизнь, я все еще тебя целую!..»
Жизнь, я все еще тебя целую!
И твоею дружбой дорожа,
Я кучу с тобой напропалую
На твоих чудесных кутежах.
Я весною каждой почке рада,
Летом море в пригоршни беру,
Я пляшу с октябрьским листопадом,
И на белом царствую пиру.
Знаю: ты мне скажешь — это слишком!
Старость грозно вздернула копье!
Но буянит, как шальной мальчишка,
Сердце непокорное мое.
И полно, как в юности, капризов,
И мечтой, как в юности, горя,
Посылает вечно дерзкий вызов
Сереньким листкам календаря.
Новый год? Но годы не волнуют.
Мне считаться с ними — недосуг.
Если все еще меня целует
Жизнь моя — мой самый страстный друг.
«Как хорошо! Мы столько лет вдвоем…»
Как хорошо! Мы столько лет вдвоем,
Но не знаком нам серый призрак скуки.
Как часто мы по улице идем,
Держась — совсем по юному — за руки.
Как часто я в твоих глазах ловлю
Все тот же свет, что вспыхнул давним летом,
И с каждым днем сильней тебя люблю,
Совсем тебе не говоря об этом.
Да разве нам признания нужны,
Когда я жизнь, как праздник, славословлю.
Ведь нас связали нити седины
Навек неумирающей любовью.
«Как будто все досказано уже…»
Как будто все досказано уже,
Как будто все дочувствовано нами,
И кажется, что мы на рубеже
Предстанем с опустевшими руками.
Отдав друг другу все, что мы могли,
И всю любовь познав, до задыханья,
Мы словно ничего не сберегли
Для самого последнего прощанья.
Но разве ты не видишь, с каждым днем
Все ближе мы. Не может быть иначе:
Чем больше мы друг другу отдаем,
Тем сами все становимся богаче.
И, подойдя к последней из разлук,
Почувствуем душой, открытой настежь,
Что не разнять упрямо-сжатых рук,
В которых все земное наше счастье.
Из сборника «УТВЕРЖДЕНИЕ» (Нью-Йорк, 1974)
«В разные храмы шли…»
В разные храмы шли. Ходила она в синагогу,
А он молился в костеле у нарядных икон,
Где синеглазый Иисус, так непохожий на Бога,
Взирал с высоты на его короткий полупоклон.
Жизнь спокойно текла. И, о вере не споря,
Каждый к чужому Богу был равнодушен вполне.
Но поступью воровской к ним подбиралось горе…
Вдруг подошла болезнь и склонилась над ней.
Стали короткими дни. А ночи текли, как реки…
И не было сил прервать страданий липкую нить.
Куда же теперь идти — молиться о человеке?
О том, кто дороже всех, какого Бога молить?
В одну из страшных ночей он из дому тихо вышел
И поднял к небу глаза, зубами зажавши стон…
И долго молчал…
И Бог немую мольбу услышал.
Тот Бог, что един для всех, для всех людей и времен!..
Игра стоит свеч
Не ошибайтесь: молодость не в том,
Что волосы темны и губы ярки!
Бывают люди: розовым кустом
Им щедро сыплет молодость подарки,
Но этим людям не поднять руки,
Чтоб захватить все розовое чудо
И в двадцать лет такие — старики!
Нет, этим я завидовать не буду.
Не ошибайтесь! Молодость живет
В таких, что не взирая на седины,
Расправив плечи, рвутся все вперед,
Внимая жадно песням соловьиным,
И все равно, когда мы родились
(Для возраста у всех иные даты),
Важнее, чтоб душа взлетала ввысь,
Чтоб мы могли еще ценить закаты.
И даже помня, что когда-то смерть
Внезапно оборвет стихотворенье,
Могли б в глаза по-юному смотреть
И волноваться от прикосновенья.