* * *
Побежала метла по плевкам,
По окуркам да по листве.
Вася — гений. Значит, пока
Вася дворничает в Москве.
В чем он гений? — Не знаю, в чем.
Верю: гений — и хорошо.
Тускло временем освещен,
Сам не знает, зачем пришел.
Хоть Тверская и не Бродвей,
Даже вовсе в другой степи, —
Вася пьет на Тверской портвейн,
На Бродвее бы — виски пил.
И, шатаясь, под чей-то смех
Ковыляет в сырую тьму
Бедной дворницкой — прочь от всех,
К вдохновению своему...
Ну-ка, солнышко, припекай!
Ну-ка, дождик, описай сквер!
Стой же, гений, с метлой в руках,
Или с пивом в тени ларька —
А не памятником в Москве!
* * *
И берётся Юра Серебряник
За свою верижную метлу…
Глаз его блестит, как подстаканник,
На аршин рассеивая мглу
Злого дыма от лесных пожаров,
Что клубится над добром и злом,
Над земным дурацки-круглым шаром…
Юра тоже машет, как веслом!
Как скинхед на дизельной пироге,
Он плывёт в окутавшем дыму
По бычкам и листьям на дороге…
Сигаретку Юре моему!
В сигаретной синей струйке дыма
Видит Юра контуры лица
Своего начальника Ефима:
- Хорошо работаешь, пацан! -
Говорит лицо из струйки дыма
И, качаясь, тает до конца, -
Так что скоро рядом ни Ефима,
Ни его блаженного лица!
* * *
Кому - в унылом карауле
влачить служилую тоску,
и ждать, когда родная пуля
перебежит через реку:
закроет очи, поцелует,
повалит и прижмёт к траве -
и запоёт, и заворкует
в пробитой настежь голове.
Веди усталого солдата
в замысловатые края,
где ни тоски, ни автомата,
ни потной сбруи бытия.
* * *
Город сине-серый,
Как бушлат мента.
От осенних скверов -
Та же тошнота.
Но ларьки пивные
И церквей шатры -
Светят, как иные,
Высшие миры.
Мне туда не надо:
Я не дожил дня.
Время листопада,
Мрака и огня!
Огоньки и листья
Катятся во тьму...
Неуч я молиться:
Трудно одному -
Или духу мало?
Верить в Божий свет -
Тьма его объяла?
Или - нет.
* * *
Хорошо бы в родимом колхозе...
Хорошо, кабы если бы не
Опрокинутый трактор в навозе
С трактористом, утопшим в говне.
В беспробудном селе и суровом,
Где собаки не спят на цепи,-
Хорошо, если дети здоровы,
Хорошо, чтобы отчим не пил.
Хорошо... А иначе как птице
На скалистом пустом берегу:
Не спастись, не найти покормиться,
Но легко умереть на снегу.
Никакие не “вечные своды” -
Там суглинок да камень тяжёл,
Да дремучая темень природы,
Из которой однажды пришёл.
* * *
Ветеран ВОВ Н. Потапов -
Он за Родину в танке горел,
И в бараках Освенцима прел,
И у наших пошёл по этапу -
В общем, много чего посмотрел...
Изработался и постарел -
И его позабыли, как тапок
За диваном; всё как у людей:
Светлый праздник 9-е мая,
И единственный орден надраен...
С килограммом говяжьих костей,
Кривулями московских окраин
Он бредёт как та-ра-рам хозяин
Необъятной та-та-та своей.