старый чайник на плите.
Ты шепчешь мне, качая крышкой голубой:
"Верю я, изменятся события,
И настанет день, когда забудем мы с тобой
Одинокие наши чаепития.
И тогда споет, вскипая в темноте,
Вам о счастьи, любви и красоте,
Эмалированный романтик, старый чайник на плите,
старый чайник на плите.
Москва, 1959
Русак
Поворачивая время вспять
По лесной тропе бегу опять,
По траве бегу я босиком,
За мелькнувшим зайцем русаком.
Убегаю я за синь морей,
Отрекаюсь от судьбы своей,
Отрываюсь от родной семьи
И от нянюшек моих семи.
А за мною следом - никого,
Только леший машет рукавом,
Да швыряет белка на тропу,
Золотых орехов скорлупу.
И за платье зацепляет куст
И от этого такая грусть,
Что не нужен больше мне русак,
Что хочу я повернуть назад.
Но не знаю я теперь, где дом,
Потому что был он виден днем,
А сейчас настала темнота
И тропа моя, совсем не та.
И погас во мне былой задор,
Не могу я гнать во весь опор,
И не тот уже я конь-рысак,
А декабрьский седой русак.
Москва, 1966
Рыжик
В нашем доме, много лет,
Кот известный, Рыжик.
Несмотря на сотни бед,
Всем на зло он выжил.
У него хозяйка Рут,
И хозяин Мося,
А детишек их зовут
Ривочка и Ося.
Кто выходит из дверей,
Двор обозревая,
А ему кричат: "Еврей,
Ехал бы в Израиль.
Он у них за своего,
Он их главный родич,
И фамилия его
Тоже Рабинович."
Грозно смотрит на кота
Дворник наш Василий:
-"Раньше продали Христа,
А теперь Россию."
Продолжая взмах руки,
С рожею святою,
Поливает из кишки
Рыжика водою.
И наш кот бежит в тоске
К Осику и Риве,
Потому что он в Москве,
А не в Тель-Авиве.
Эта песенка проста,
Проще нету в мире,
Только видели кота
Мы вчера в ОВИРе.
Москва, январь, 1972
Ангел
Не читав евангелий,
В детстве я поверила,
Что живут ангелы,
С голубыми перьями.
Что увижу ангела
В нежном оперении,
Но должна заранее
Запастись терпением.
И его видала я
В церкви, у заутрени,
С крыльями хрустальными,
Со льняными кудрями.
Только в ту минуту я,
Отчего-то плакала
И пришельца спутала
С нашим новым дьяконом.
Был он тоже в локонах,
С красотой иконною,
С баритонным рокотом,
С низкими поклонами.
Непохож на дьякона,
А скорей на отрока,
И свечу, как факел он
Поднимал высокую.
И когда он двинулся,
Грустный и задумчивый,
И дьячок на клиросе
Замолчал замученный, -
Вдруг в глаза мне брызнули
Крылья бирюзовые,
Солнечными призмами,
Гранями узорными.
Было это видено
Мною в воскресение,
В летний день, обыденный,
В маленьком селении.
И остались в памяти -
Локоны и факелы...
Все же я, когда-нибудь
Снова встречу ангела.
Москва, 1963
Сивка-бурка
Железная печурка,
Веселый огонек!
Не ты-ль мой сивка-бурка,
Конек мой, горбунок?
Тебя узнала в детстве
На первых же порах,
И после были вместе
С тобой мы в лагерях.
Моею доброй нянькой
Ты стал по мере сил.
Шипя, сушил портянки
И чайник кипятил.
Мечтал перед отбоем
О рощах и лугах
И ел свой ужин стоя
На четырех ногах.
Гудел за черной дверцей
Мне огненный живот,
Что раненное сердце
До свадьбы заживет.
И в сумраке барака,
Сквозь щель в твоей спине,
Как звезды зодиака
Мигали искры мне.
В саду воспоминаний,