1931–1934
1905-й
Поэма
По Горноуральской линии
Громыхает лесами поезд,
Пугая зверье, птиц.
Собака охотничья поиск
Замедлила, ждет,
Пока поезд не стихнет.
Пара куниц
Залезла в дупло –
Там не опасно, тепло.
Рябчик с поляны
Поднялся на ветвь,
Дикий козел
Дико смотрит с горы
На поезд. Шаром медведь
Скатился в ров,
Забыв про бродячих коров.
Белка зажала
Кедровую шишку
И замерла,
Поднявшись на вышку
Кедра: белку пугает свисток.
Перестал жевать лось:
Громыханье колес
По таежной глуши
Гулким эхом неслось.
Не дыши:
Цепь бегущих вагонов
Страшнее драконов.
Даже охотник, и тот
Кисть рябины
Засунул в черемный рот
И слушает: поезд гудит
В тишине, стучит железом,
Пробирается лесом
К станции,
Где среди шахт-могил,
В горном дыму
Проживает демидовский
Нижний Тагил,
Старинный завод.
И вот
Станция.
Платформа в копоти,
Пассажиры в копоти.
Поезд устал,
Стал,
Ал
От заката,
От грузной запряжки
Пыхтел недаром.
Встречают:
Начальник в красной фуражке
И серый жандарм.
Суета.
Беготня.
Кипяток.
Буфет.
Толкотня.
Свисток.
Это встречный товарный.
Тут вообще поездов,
Паровозов, вагонов –
Узел угарный.
Депо мастерских,
Товарная станция,
Склады железа,
Всякая всячь,
Какая станется, –
Словом,
Я тут и служил
На товарной станции
Таксировщиком.
Работали все
С шести утра
До шести вечера, –
Двенадцать часов
У железных весов.
Жизнь немудра –
Сказать нечего –
Работай, не болей –
Получай двадцатого
Тридцать рублей
И будь благодарен,
Парень:
У рабочих получка еще хуже
И еще туже.
К тому же – семейные,
А я холостой.
Стой.
Ой!
Я и забыл, что начал с того,
Как лесами шел поезд,
Как собака – ого! –
Замедлила поиск,
Как все звери и птицы –
Ого! –
Притаились, услышав его.
И даже охотник…
А это был я,
Я и задумался
Над рабством былья:
Вот, мол,
Поезд,
Жизнь,
Закаты,
Всюду
Царствует
Богатый.
А я – бедный таксировщик – ни при чем.
Живу очень неважно…
Как, мол, так:
Батрак за пятак,
А у хозяина дом двухэтажный.
Вот, мол,
Поезд,
Жизнь,
Закаты,
Я же – крыса.
В жизни:
Такса.
Накладные.
Дубликаты.
Двенадцать часов