1970 г. 25 июня
* А. Чуланову
Улица твоя неярким солнышком полита. В комнате тесно от книг, картин и от корней. Кто-то из приятелей, поклонник неолита, Набросал на стенке неолитовых парней.
Мечутся по стенке голубые антилопы, Тучи стрел летят: у давних предков будет пир. Где сейчас ты, Санька? Возвратился ли в Европу, Иль в тайгу ушел, а может лезешь на Памир.
Пр: Не часто, Санька, видит бог, не часто
Выдастся нам встретиться, еще реже- выпить.
Самолет разгонится в облака и баста.
То дела тебя зовут, то шальная прихоть. -2р.
За спиною тридцать лет, маленькая малость,Глубина сибирских рек, и холод скальных стен. Кто-то сложит песенки, а тебе досталось Сбрасывать их к людям с острых кончиков антенн.
А пока покоя нет и бабы нет законной, И богатство- то рюкзак, да фотоаппарат, И еще две сотни мест, хорошо знакомых, И две сотни тех, кто тебя видеть будет рад.
Пр. 1970 г.
О суете (из записной книжки)
Шорох серых дождей, Желтизна там, где было все зелено. Дни прошли, сколько ж дел В суете не доделано. Суета, как во сне, Не туда все заносит. Прикоснулся к весне, Оглянулся- уж осень.
Сколько мыслей и слов суета Задавила в зародыше. Суета. Усталость, Суетливые сборища. Неоконченный бег. Я зарвавшийся мальчик. се стремился к тебе, Оглянулся- стал дальше.
И не хочется петь. Все старо и не знаешь о чем еще. И уже не успеть Если спросят о помощи. Суетою обвит, Как морскою травою. Нет ни битв, ни любви,Не предатель, не воин.
Где-то плачет дитя, Кто-то предан, а тот в одиночестве. Это все не пустяк, Если можешь помочь еще. Ночь над миром лежит, Зажигаются звезды. Продолжается жизнь! глянуться не поздно!
1970 г. (Конец сентября).
Беларусь
Есть у года четыре времени. Нас сосновый покой в сентябре манит, По зиме лыжи просятся к северу, А весною опять курс к Усе беру.
Мы уходим то летом, то осенью,
По огромной стране ноги носят нас.
Бездорожьями дальними нам идти,
Но всегда Белоруссия в памяти.
Пр: На байдарках, на лыжах с тяжелым мешком,
В поездах и в машинах и просто пешком,
Не за школьной, окрашенной партой
Твою пестро- зеленую карту
Изучили давно наизусть,
Беларусь, Беларусь.
Как нужны Беларусь, твое небо нам, И песчанные кручи над Неманом, Стены Бреста, огнем опаленные И леса твои, вечно- зеленые.
Беларусь поросла обелисками.
Потому звезды стали нам близкими,
Не небесные звезды- солдатские,
В пять лучей над могилами братскими.
. . . . . . .
А ты уходишь.
. . . .
А здесь друзья мои старательно готовят В снега побег. А ты мне издали скажи хотя-бы слово, Как я тебе.
Весь мир в зиме и дом осиротело В снегах стоит. Но что мне мир, когда пол-мира - твое тело, Плечи твои.
Твои слова, твое дыханье, твои руки Теплым замком. И мне не сколечко не легче, что с разлукой Я так знаком.
1971 г.
Зрелость
А люди не стареют, не стареют. О, жизнь, ведь это правда, не стареют С годами люди даже красивее, Хоть жизнь их часто ранит, не щадит.
И женщины красивы и мужчины,
О, жизнь, ведь это правда, что мужчины.
И женщины красивы, а лучина
Пока не догорит- не зачадит.
И женщины красивы и мужчины.
И мне не жалко ушедьших лет нисколько О жизнь, ведь это правда, что нисколько Не жаль ушедьших, просто грустны дольки Души оставить там, где уж не быть.
А юность что же, юность так нарядна,
Нет не красива, только лишь нарядна,
Но в зрелости любови безоглядней
И с каждым годом интересней жить.
Но в зрелости любови безоглядней.
А если вдруг приходит к нам усталость, О, жизнь, такая страшная усталость, Когда нисколько силы не осталось Снести и бремя лет, и боль от ран.
Вдруг кто-то скажет: "Стоп, пора на отдых".
Мы сеяли и зеленеют всходы.
Над ними бег свой оставляют годы,
А новый день к другим придет с утра.
Мы сеяли и зеленеют всходы.
Мы сеяли и зеленеют всходы.
1971 г.
Алексей Иващенко
Как мы строили навес
на даче у Евгения Иваныча
На кочках цветочки, за кочками лес. На дальний, глухой полустаночек, Наладив пилу и рубаночек С утра мы приехали строить навес На дачу к Евгению Ивановичу.
А дачи то, дачи и нет у него, Купил он участок заброшенный, Доплелся с посильною ношею, И вот по среди барахла своего Стоит он в тельняшечке ношенной.
Ах, Евгений Иваныч в полосочу,
Ох, да шкиперская борода,
Держит левой он детскою сосочку,
Держит правой орудье труда.
Евгений Иваныч, морская душа, И дочка его - морешанечка, Душею морскою в папанечку, Расписывать всем, как она хороша Часами он может за чайничком.
Но нам не до чая, мы рвемся скорей Докончить навес с перемычками, А то ведь беда с электричками, Ведь спать как хозяин без стен и дверей На голой земле без привычки мы.
Залезает он в спальничек спаренный,
Каждый вечер себе говоря,
"Ничего, перетерпим, не баре, мол.
Будем грется пока из нутря".
Корежит и гнет его радикулит Прохладною майскою ноченькой. Но строит и строит он прочненько, А дачи все нет, а мотор барахлит. Плевать, не себе ведь, а доченьке.
Я знаю, дача будет.
Я знаю, саду цвесть.
Способны наши люди
Не спать, не пить, не есть.
Тоскать керпич под мышкой,
Век путаться в долгах,
Чтоб свить гнездо детишкам
У черта на рогах.
Долбая по пальцам торопимся мы
Хозяйство Евгений Иванычево
Навесом укрыть, ибо мало ли чего,
Чтоб больше Евгению Иванычу
Не оборачивать пленкою на ночь его.
Приходи ко мне, Глафира
Приходи ко мне, Глафира, Я намаялся один. Приноси кусочек сыра, Мы в двоем его съедим. Буду ждать желанной встречи Я у двери начеку. Приходи ко мне под вечер, Посидим, попьем чайку.
Пр:Лучше быть сытым, чем голодным,
Лучше жить в мире, чем в злобе.
Лучше быть нужным, чем свободным,
Это я знаю по себе.
Приходи ко мне, Глафира, Ненароком, невзначай. Приноси кусочек сыра, Ведь без сыра, что за чай. И колбаски два кусочка, А я маслица найду. В наше время в одиночку Не прожить, имей в виду.
Пр.
Буду ждать я неустанно, Ты мне только прикажи, Должником твоим я стану На оставшуюся жизнь. Озари приветным взглядом, Малость рядышком побудь. Больше ничего не надо, Только к чаю что нибудь.
Пр.
Ох, не велит народный опыт Влюблятся в длинных и худых, Их не обънять и не похопать, Повелся с ними, жди беды.
Молва народная толстушек Песочит так, что боже мой. Они в объятьях, мол, удушат, И пустят по миру с сумой.
Но этой истине старинной
Наш брат цены не придает,
Едва узрит покрепче спину
И вперед,вперед,вперед Ах, эти круглые бока, что стоит шампанского бакал, Румяных щек лесной пожар, Раздор души, туземный шар О, эта дьявольская плоть способна сердце расколоть, И от того лишь веселей, что не помодет сердцу клей.
Бежать ученых вертихвосток, Народной мудрости завет. От них порой дуреешь просто, Чуток послушал, и привет.
Но этой истине старинной
Наш брат цены не придает,
Едва заслышит голос дивный
И вперед,вперед,вперед Ах, эти звонкий нервный смех, залог немыслимых утех, И как живительный ручей поток бесмысленных речей, О, эта дьявольская прыть способна сердце раздавить, И от того лишь веселей, что не помодет сердцу клей.
Клеем,
Сил и средств не жалеем,
Но расходятся швы,
Ах увы, ах увы, ах увы
От неразумного Хазара, До образованных Волхвоф Все соглашаются, что старость Недурно б встретить без грехов.
Но этой истине старинной
Наш брат цены не придает,
Смахнет с макушки паутину,
И вперед,вперед,вперед
Ты орел, с портфелем полным дел, Ты опять клевать мне печень прелетел. Был бы хоть какой-то толк,толк,толк Только больно клювом долг, долг, долг Экспертиза, семинар, спецотдел.