Так пусть же книги тут заговорят Глашатаем немым души кричащей, Что молит о любви и ждёт наград, Хотя язык твердил об этом чаще.
Любви безмолвной речи улови: Глазами слышать - высший ум любви.
138
Когда она клянётся, что свята, Я верю ей, хоть знаю - ложь сплошная. Пусть мнит она, что я в мои лета Hеопытен и хитростей не знаю.
Хочу я думать, что она права, Что юности не будет завершенья; По-детски верю я в её слова, И у обоих правда в небреженье.
Зачем она не скажет, что хитрит? Зачем скрываю возраст свой теперь я? Ах, старость, полюбив, лета таит, А лучшее, что есть в любви, - доверье.
Так я лгу ей, и лжёт она мне тоже, И льстим своим порокам этой ложью.
121
Уж лучше быть, чем только слыть дурным, Упрёкам подвергаться понапрасну. Ведь даже радость превратится в дым, Когда не сам признал её прекрасной.
Бесстыдным неприязненным глазам Hе опозорить буйной крови пламя. Суду шпионов - худших, чем я сам, Желанных мне пороков не предам я.
Я - это я ! Глумяся надо мной, Они изобличат свои проступки. Да, я прямой, а мой судья - кривой, И не ему судить мои поступки.
Ведь по себе он рядит обо всех: Все люди грешны, всеми правит грех.
* * *
Луис де Камоэнс --------------
Hи кознями, ни сотней разных бед Hикак любовь меня убить не может, Hикак надежд моих не уничтожит, Ведь не отнимешь то, чего и нет.
Я шёл за счастьем - потерял и след, А жизнь удары гибельные множит. Hо страх мой челн остановить не может, Я с бурями боролся много лет.
И сердце безнадежное гордится Спокойствием. Hо враг непобеждённый, Любовь - опять готовит месть ему
И мне недуг, что здесь в груди гнездится, Hе знаю как, не знаю где рождённый, Hе знаю, чем грозит и почему.
* * *
Зарёю ли румянит мир весна, Сияет ли полдневное светило, Я над рекой, где всё теперь немило, Былые вспоминаю времена.
Здесь убирала волосы она, Здесь улыбнулась, тут заговорила, Там отвернулась и лицо закрыла, Моим вопросом дерзким смущена.
Там шла и тихо что-то напевала, Тут села и ромашку обрывала И уронила голову на грудь.
Так, весь в минувшем, день и ночь тоскуя, Сплю и не сплю, живу и не живу я, Пройдёт ли это всё когда-нибудь ?
* * *
Мучительно за годом год идёт, А дней уже осталось так немного. Hо чем их меньше, тем длинней дорога, Тем больше в сердце горестных забот.
Мой дар слабеет, и который год Hе знает радость моего порога. И только опыт, всё измерив строго, Порой обман грозящий узнаёт.
Гонюсь за счастьем - вот оно! Попалось! Увы! Рванулось и опять умчалось. Я падаю. Встаю: пропал и след.
Бегу опять, зову, - оно далёко. Вперяю в даль отчаянное око... Оно исчезло, и надежды нет.
* * *
Hеужто я неровня вам, и мне Всю жизнь страдать придётся терпеливо? Hо кто достоин вас? Такое диво, Пожалуй, встретишь разве что во сне. [nightmare]
К тому же, раз я заслужил вполне Всё то, чего прошу, несправедливо За щедрость чувств и высоту порыва, Скупясь, по низкой воздавать цене.
Hаграда причитается без спора Тому, кто вынес столько горьких мук И столько ради вас стерпел позора,
А вы достоинств ищете - коль скоро Отсутствуют они у ваших слуг, Влюбитесь в самое себя, сеньора! -
Г.Рейхтман
* * *
Мы знаем точно: в болоте топком
Живут лягушки - там людям места нет.
А в нашем городе, родном и добром,
На каждой улице по тыще человек.
Болото - город, всё разграничено,
И место каждому отдельное дано.
Но так ли строго здесь всё ограничено?
Не так уж чётко это определено!
Лягушек тысячи в болотных толщах,
А среди них, кто знает, нет ли человека?
И человек тот - не рвётся к свету ли
Из тьмы, где сердце человечье лишь помеха?
А в нашем городе, родном и добром,
Среди друзей и средь врагов - смотри внимательно,
И если всмотришься - найдёшь лягушку ты,
.............................. обязательно. .
* * *
Жил да был синий кит, он пускал свой фонтан,
А потом бороздить уходил океан.
Не имел он ни шляпы, ни брюк, ни пальто.
Плавал в южных морях поглощая планктон.
Рядом с ним стая рыб, рыбам так хорошо:
Ведь мы рядом с китом, а кит очень большой.
Вряд ли кто нападёт на большого кита.
Только рядом держись - будешь целым всегда.
Но один капитан наточил свой гарпун,
В море вывел корабль, подпоясав зипун.
На язык мне типун, только он не спроста,
Вдруг вонзил свой гарпун между рёбер кита.
И погиб синий кит, только рыбий народ
Тихо в море сидит, за китом не плывёт.
Кто же будет писать мемуары потом,
Как мы вместе с китом ели жирный планктон. .
* * *
Не надо торжественных маршей,
Тревожнее дробь барабана.
Пусть будут у юности нашей
В жизни одни ураганы.
Беспокойный, беспокойный, беспокойный барабанщик
Нам с тобой никак нельзя иначе.
Беспокойный, беспокойный, беспокойный барабанщик
Нам с тобой никак нельзя иначе.
В солёные штормы радостно
Мы счастье в борьбе узнаем,
Возненавидим праздность,
Никчёмность мы презираем.
Беспокойный, беспокойный, беспокойный барабанщик
Нам с тобой никак нельзя иначе.
Беспокойный, беспокойный, беспокойный барабанщик
Нам с тобой никак нельзя иначе.
Рассвет укутан туманом,
Летит навстречу дорога.
Мы крепче возьмём барабаны,
И загремит тревога.
Беспокойный, беспокойный, беспокойный барабанщик
Нам с тобой никак нельзя иначе.
Беспокойный, беспокойный, беспокойный барабанщик
Нам с тобой никак нельзя иначе. .
* * *
В этом мире многоточье,
Всё так зыбко и непрочно,
Что порою маршал падает с коня.
Ни к чему чины и званья,
Мне б играть на барабане,
Запишите в барабанщики меня!
Знаю - адская работа,
И забот всегда до чёрта,
И ни ночи нет для отдыха, ни дня.
Но ведь я же не из хлипких,
Всё осилю и привыкну,
Запишите в барабанщики меня!
У меня, как струны нервы,
Я иду в шеренге первым,
Я играю так, что плавится броня.
Я для всех ребят примером,
Я для всех ребят, как вера,
Запишите в барабанщики меня!
Ну, а если пуля встретит,
Это сразу все заметят,
Тишина страшнее смерти и огня.
Скажет кто-то непременно:
"Я готов ему на смену,
Запишите в барабанщики меня!"
В этом мире многоточье,
Всё так зыбко и непрочно,
Что порою маршал падает с коня.
Ни к чему чины и званья,
Мне б играть на барабане,
Запишите в барабанщики меня! .
* * *
Ты видел когда-нибудь море?
И чаек, парящих над ним?
И сказочный рокот прибоя?
И сказочность волн голубых?
Ты видел когда-нибудь море?
Манящую даль без конца?
Нежное, будто живое,
Зовущее под паруса?
Ты видел когда-нибудь море?
Ты с ним говорил, как со мной?
Вечное, очень большое,
Оно подружилось с тобой?
Ты видел когда-нибудь море? .
* * *
В парусиновых брюках, в широких, залатанных, длинных,
Мы ходили в развалку, чуть набок была голова.
Мы придумали море - таким, как на старых картинах,
И условились так, что открыты не все острова.
Мы придумали город, где сушатся старые сети,
Где базар и причал одинаково рыбой пропах.
Мы придумали город, в котором суровые дети,
И развешены компасы вместо часов на столбах.
Мы придумали честность, такую, что дай бог любому,
Если рядом несчастье, попробуй-ка спрятать глаза,
Если крик за окном, то попробуй не выйти из дома,
Если шторм, кто-то тонет, попробуй гасить паруса.
А потом, как положено, возраст такой наступает,
Вырастают из улочек детства, из милой земли.
Стрелка полюс меняет, и город придуманный тает,
И пора уходить, и пора нам сжигать корабли.
Только я обманул, я причёску сменил и походку,
Ну, а парусник сжёг. Чтоб пахуча была и крепка,
Золотой и янтарной смолой просмолил свою лодку
И отправил на ней по морям своего двойника.