Разбой души сметёт сомненьяВо сне приникшего сознанья.
Их примирю с бесплотной явью.Зачем огонь слетает с крыши?
Ещё вопрос
Мне не нужны бесцветные цвета,Как не нужны безликие обидыОтмщенья жаждущих ревнителей ФемидыТем, кто теперь живёт на небесах.Деяний рой их на учёте райскомВ мирке живущих всколыхнёт молву,Тупыми стрелами пытаясь синевуС земли мазками зависти раскрасить.Но зачем?
Клиническая смерть
Видывал виды Уже ужЕ!Ужаса уж, извиваясь,В удушье ушив ожерелья ожогов,Впившихся в шею и грудьСмертью-тоннелем.Но Англех ХранительНе дал мастерице уснуть…
Между небом и землей
Без дела, право, рифмовать не надо.Как это больно чувствовать словам,Застывшим в волшебствеПрорыва осознания того,Что сумраку умаГрозят печаль и истощенье.
Они – слова – мечтали о фейерверкеМысли, которую для них ужеГотовят.Будто мысль разоблачаяИз одежд эмоций
Её ряжу я в самые простые,Но в то же время сложные глаголы.
Те самые глаголы, чьё призваньеСердца людей по случаю разжечьЗа давностию лет работы зажигалкойРастеряли.Но заматерели.
И по годам теперь имеют правоЛюдей особых сами выбирать:Кому даётся дар -То ритм, то рифму, то глаголУважить, интеллектом приобняв.
Простая рифма – стихоплётства шабаш –Разморит душным запахом,Разрушит ровное дыхание светил,Что создали изящную орбитувдохновенья.
Как, Вы не знали? Это всё с небес!Да, помню. Каждому – по вере.ПотомуНам рай с друзьямиВечный уготован.
Луне
Мерцание закатовВозвращение тревогиПеренесёт степную пыль из окон светаВ многоцветие церквей.
Красивая отвагаПересилит мысль о смертиИ разольётся озерком мечтаний лёгкихПо пашне памяти живых.
Любви очаг горящийЖизнь перевернёт наружу.Достанет суть сознания из формул бытия,И мы продолжим жить.
Жить!
Мне не трудно и не жалко. УмиратьИли жить решать теперь уже не мне.Восставать, мириться, думать, прозябать…Всё одно – воздастся позже. А толпеУлюлюкать, перебрасывая плетьЧерез рею, закрутив её в петлю,Пожелаю, перекрикнув залп-фальшстарт.Пошатнусь. Расхохочусь. И устою.
СтихиЯ
Хохота
Ода быку
В толпень-крутень идёт бабеньПроведать восходящий день.
У дня задачи велики.Неслись коровы чтоб.Быки ж Изведав зелени травуНе дали спуску комару.
Тот лыжи навострил в толпеньИспортить восходящий день,Нажраться крови по утруИ обжужжать крутень-толпу.
Но эта самая бабеньНе лыком шита. В Судный деньЕё достоинств длинный листАж в преисподней вызвал свист.
Валялись черти хохоча,Когда бабень сняла с плечаТопор, которым рыболовБыл прогнан от её коров.
И ножки дрыгались в аду,Когда в весеннюю пургуЛопаткой шла она грестиСнег, чтоб подснежники спасти.
Комар же, глупый хищный гнус,Всю зиму дрых, не дуя в ус.Неуязвимым мнит себя,Кусает множество бабья.
Ему подруга только моль.Она зимой – на антресоль.Дырявит шубы у бабьяДа выживает втихаря.
Так вот, быка, она – бабень,Тренировала кааажный день,Чтоб комара он отловил,Толпень-крутень охоронил.
А убивать его – ни-ни!Добры ж мы – русские бабьи.
Козы и цветы
Мир беспросветен. Свет – непримирим.С охапкой коз пошел кузнец к ромашке.Она же, впопыхах, забыла вся, смутясь,Что родилась в бутончике-рубашке.
Пух тополиный раскурожив в канитель,Одна из коз, сбежавших из охапки,Проела плешь соседке кузнеца,Чтоб скоротать раздумья на загадки.
Соседка прямиком купить парик –Ей с плешью кузнецу не показаться.Он так её любил, что каждый мигМакушку мял, чтоб крепче целоваться.
Коза вторая – по подруге в плач.Залила пруд в деревне рёвом громким.У берега повел усами сом,И вслед ноздрёю шмыгнул непроворно.
Последняя коза (букет из трёх)Дать молока ромашке отказалась.А та – бутон-рубашку нараспах.С душой поклонника с подарком дожидалась.