— Прошу вас, заходите! — голос был настолько четким и громким, что Джею показалось, что говорящий вовсе стоит рядом с ним.
Джей не успел удивиться и просто открыл дверь. Его встретило просторное помещение с большим столом в центре, шкафами, забитыми до отказа многочисленными книгами и большая картиной с изображением четырех людей.
Недоуменно оглянувшись, Джей не сразу заметил пожилого человека, стоящего в тени у окна. Массивная темная шелковая ткань создавала в комнате полумрак, и даже заходящее вечернее солнце не проникало в эту комнату. Пожилой человек оторвался от созерцания улицы, по которой как раз совсем недавно шел Джей и обернулся к молодому человеку.
— Юноша, как тебя зовут? — спросил старик.
— Я — Джей, я пришел сюда за…
— Да, я знаю. Генрих сказал мне. Ты пришел за девушкой, — невозмутимо перебил его старик. — Но она останется здесь.
Джею показалось, что этот неизвестный старик сочувствует ему. В его голосе не было злости на непрошенного гостя. Наоборот, он говорил мягко и успокаивающе.
Джей сбросил сковавшее его внезапно оцепенение и, стараясь не поддаться, грубо сказал:
— Я пришел за Дэей, и без нее не уйду.
Старик внимательно посмотрел на молодого человека, ничем не выражая свои эмоции. Было непонятно, злится он или насмехается.
— Присядь, Джей, я кое-что тебе расскажу, — неторопливо сказал он.
И Джей, решив, что будет правильнее выслушать доводы этого человека, присел на стул с резной высокой спинкой.
Старик, казалось, задумался, взгляд его затуманился, и он нараспев произнес:
Простые, незатейливые слова, облаченные неизвестным автором в песню, заставили Джея задуматься. Голос старика убаюкивал, и молодому человеку показалось, что он слышит шелест красных лепестков и звонкий смех девушки, видит невозможно яркий свет, ослепляющий, но такой теплый, родной. Его мысли прервал старик, и Джей вздрогнул.
— В этих строках скрыта история нашей земли, горькая история. Я не собираюсь рассказывать тебе подробности, но хочу объяснить, почему эта девушка должна остаться у нас. Ты должен знать, что Альмандин был проклят за чудовищное злодеяние: люди посягнули на святое. Те, кто подарил нам силу, магию, если хочешь — были предательски убиты. И последний оставшийся в живых, проклял нас.
— Ты говоришь о Первых, Стихиях, старик? — взволновано спросил Джей.
Не обращая внимания на дерзкое обращение, пожилой человек внимательно посмотрел на него, его цепкий взгляд скользнул по Джею, и тому стало неловко.
— Ты много знаешь. Да, я говорю о них.
Не став ничего больше уточнять, старик продолжил:
— Итак, Мидзу проклял нас. И воды Альмандина стали горьки. Вода — это жизнь. Следом иссохла земля, и, если раньше она была сплошь покрыта удивительными красными цветами, то теперь об этом напоминает лишь цвет самой земли. На ней ничего не растет, кроме жалких колючек. И нам привозят землю и ростки из других земель. Но это не самое важное. Как вода перестала давать жизнь, так и прекратила свое рождение магия. В этой земле уже много лет не рождался ни один маг. Ты понимаешь теперь, насколько ценна эта девушка? Она — первая! Возможно, эта земля вновь зацветет. Возможно, проклятие потеряло силу. Я не знаю…
Джей впервые за весь разговор увидел тень эмоций на лице этого странного человека. Он действительно не знал, не понимал, что происходит. И еще Джей сразу понял, что Дэе тут будет хорошо, ей не причинят вред. Эта мысль успокоила и взбодрила его.
Старик, тем временем, продолжал:
— Я знаю, она дорога тебе, ты не пришел бы сюда, если бы это было не так. Но, пойми, она должна находится здесь, среди равных, таких как она. Ей надо учиться.
Джей внимательно слушал старика, и полностью соглашался с ним.
Да, Дэя должна жить здесь. Это место понравилось бы ей. Но… но как же я? Мне уйти, отказаться, бросить?
Противоречивые мысли одолевали Джея. И старик, видя его сомнения, предложил: