Сегодня ощущение сумбурности усиливалось толпами на улицах. Казалось, прогуляться вышло все население города одновременно.
- Что они высматривают? – спросила летучая мышь, наблюдая за живым потоком.
Собравшиеся внизу существа явно не были праздно гуляющей городской публикой. Они спешили без целеустремленности, будто не знали, что именно ищут. Тщательно обыскивали каждый тупик и переулок, настороженно заглядывали в каждый подъезд. Внимательно смотрели по сторонам: не мелькнет ли где вожделенная цель. У всех них в руках было что-то, что на таком расстоянии я не мог бы опознать, не зная заранее. Тонкие ловчие сети, подготовленные к броску. И хотя сверху горожане казались общим потоком, стоило присмотреться получше, как толпа распадалась на одиночек. Ни дружеских компаний, ни команд, ни даже пар – каждый сам по себе.
- Они ловят счастье, - пояснил я Асфе. – Раз в несколько лет залетает оно в Нираис, и начинается большая охота. «Спешите все на зов, на лов, на перекрестках улиц лунных», - процитировал я один из любимых стихов моего создателя, принесенных незнамо из какого мира.
- Какое счастье?
- Вон то,- я ткнул пальцем вправо. Там на краю крыши сидело пестренькое круглое пушистое счастье, чудом ускользнувшее от облавы, и старалось отдышаться.
- Это оно? – мышь недоверчиво воззрилась на слишком невзрачное помятое счастье.
То даже взъерошилось, обиженное сомнениями.
- Оно самое. С алыми парусами, золотыми горами, местью всем врагам и прочими всевозможными мечтами.
- Поймай, а? Что тебе стоит! – глаза у мыши загорелись нехорошим золотым светом. Счастье подозрительно на меня посмотрело и на всякий случай отодвинулось.
- Не бойся, ты мне не пригодишься, - заверил я его.
- А вдруг получится? – поинтересовался я у Асфы. – Что тебе от него нужно? Чего тебе не хватает у нас в замке? Пищи? Может, свободы? Или разнообразия в жизни?
- Да, не знаю, - растерялась Асфа. – Вроде никто меня не держит, и не соскучишься с вами… Но это ведь счастье. Настоящее живое счастье. Откуда мне знать, какое оно на самом деле?
- Так никто на самом деле не знает, а все равно гоняются. Ловушки хитроумные ставят, сетями размахивают.
- И ловится?
- Иногда. Когда устает бегать и прятаться. Хотя смысла в этом нет особого, счастье в неволе долго не живет. Вот если приручить ухитриться – само будет приходить. Чтобы покормили, погладили, похвалили. Только вряд ли кто-нибудь из них, - я ткнул пальцем вниз, где суетились разномастные ловцы, - способен счастье приручить. Это же надо его просто так любить, ни за что.
- Счастье тоже жить хочет, - тихо согласилась Асфа.
- Интересно, оно мягкое? – подумал я вслух, глядя, как успокоившееся счастье блаженствует на солнышке, расправив цветные перья. Или это у него не перья?
Рассуждения мои были прерваны появлением на почти уже родной нашей крыше громадной черной кошки. Кошка возникла из чердачного люка, огляделась, увидела безмятежно рассевшееся счастье и на полном ходу рванула к нему. Счастье мгновенно исчезло, а от падения на далекую мостовую кошку спасла только моя хорошая реакция: я вовремя ухватил её за задние лапы и втащил обратно на крышу. Звали кошку Мириам, и она почему-то вызвалась идти с нами в библиотеку. К величайшей моей радости, искатели счастья там не появлялись.
Подходящий рецепт нашелся довольно быстро, и, читая список необходимых ингредиентов, я в который раз пожалел, что за это дело взялся не Вэйл, а я. Там, где ему достаточно сказать пару слов или поднять бровь, мне приходится махать киркой (или мечом) и красить стены. Все-таки жив он и где-то шляется, потому что Бездна мне не подчинилась, у нее есть другой хозяин, сотворивший и её, и меня, и наш безбашенный замок. Извини, Вэйл, но мне абсолютно все равно, жив ты или уже нет. Хотя, за что извиняться – ты сам меня таким создал. Но если ты вернешься, будь добр, бери такие дела себе…
- И что нам нужно для Чернокнижника? – полюбопытствовала Асфа, заглядывая в книгу с моего плеча.
- Проще сказать, что не нужно. Ничего, что можно достать.
- Например?
- Например, нам нужен цветок папоротника, чешуйка Глубинной Твари и огонь из грозового камина.
- Особенно цветок радует, - констатировала летучая мышь.
- Именно. Огонь, пожалуй, не проблема, с Глубинной Тварью я как-нибудь договорюсь, а вот папоротник цвести не заставишь, - вздохнул я, прекрасно понимая, что у Вэйланны в руках зацвел бы и ягель, еще и арбузами бы плодоносил. У создателя всегда была легкая рука…
Согласно легенде, папоротник цветет ночью, и тем же вечером мы, вооружившись фонарем, вышли на промысел. К полуночи мы обшарили пол-леса, подняли всех окрестных комаров, «посчитали» всю крапиву, перепахали все кусты, нашли несчетное множество мухоморов, а папоротник все не цвел. Достойным завершением наших похождений стала встреча с местной хранительницей леса, которую я, увлекшись перебиранием папоротника, заметил, только когда она подняла меня за шиворот на высоту в половину моего роста. Я, по прихоти Вэйла, высоким ростом не отличался никогда, но державшая меня дама все равно была гигантской, иначе не скажешь.