Как ни странно, неудачная попытка освобождения Милены ободрила остальных спасителей, и скоро они стали появляться у ворот замка едва ли не по три-четыре на день, причем в любое время суток. Среди них были и принцы, и официальные Герои, и сыновья вдов, крестьян, коров, и прочие, прочие, прочие… Коллекция статуй во дворе росла, и чем обширнее она становилась, тем сильнее была уверенность очередного спасителя в том, что именно ему повезет. Статуи загромождали двор, Бур вытирал с них пыль, работа мне явно надоедала. Милена слонялась по замку, помогала на кухне, крутилась перед зеркалом и старалась почаще попадаться мне на глаза. Какое там «против воли»! Да вздумай я вдруг стать человеком (как бабочка гусеницей), отказаться от Силы Огня (что физически невозможно) и жениться на Милене, она была бы на седьмом небе от счастья. Как вообще можно на собственном создании жениться? Это уже инцест какой-то. Хоть бы освободил её кто, что ли! Но ради этого я вовсе не собирался давать голову на отсечение.
Решение оказалось до абсурда простым. Чернокнижника помните? Ему-то голову не рубили. Потому как бесполезное это дело, да и проще можно – с иглой разобраться. И вообще, старичков обижать нехорошо, пусть даже молодых.
Я подумал на эту тему, и к очередной среде в легенде появилось дополнение о моем каменном сердце, хранящемся где-то в подвале. А уже в четверг очередной освободитель искрошил в труху подходящий кусок гранита, насладился хорошо поставленной сценой моей безвременной гибели и забрал, наконец, бьющуюся в истерике Милену, костерившую его убийцей и извергом. Кого-то из оживших статуй угораздило даже сказать, что это у неё от радости.
Наконец, вся эту шумная толпа покинула непривычно опустевший двор, и я ожил, рассчитывая на заслуженный отдых. Стоит ли говорить, что отделаться от Милены мне не удалось. Наша красотка в первую же ночь сбежала от своего спасителя и, поплутав по лесу, вернулась в замок, а Тетушка Миша приютила её на кухне.
В итоге бывшая принцесса живет у нас, помогает медведице по хозяйству, а я периодически нахожу в компоте кольца из собственной сокровищницы и возвращаю их на место.
Вообще, Милена очень долго мне на глаза не попадалась, едва ли не несколько лет, потом постепенно осмелела, а после недавнего моего воскрешения, просидев почти сутки над безжизненным телом, повисла на шее, намочила всю рубашку слезами радости и прятаться почти перестала. Оберег вот подарила.
И зачем он мог Кинту понадобиться?
Блеск и плеск, моя прелесть…
Смеагорл.
Корэн рассчитывал на нудное однообразное путешествие, и я, честно говоря, тоже, но еще ни один мой день не проходил нудно. Так уж получалось. И, поднявшись на очередной холм, мы замерли в изумлении, глядя на раскинувшийся впереди лагерь огромной армии -сроду бы не подумал – айранов! Я к ним, значит, за книжкой, а они тут воюют. С кем, интересно? Надо бы разведать ситуацию получше.
Первый этап разведки – осторожный опрос местного населения – блестяще провел Корэн, принеся с поля сшибленную взглядом птичку. Когда она очнулась и обрела дар речи, нам сначала пришлось выслушать, что она думает о нашем прошлом и будущем, извиниться и только потом спрашивать, что творится за холмом. А потом слушать птичкино мнение о прошлом и будущем айранов. Практических сведений этот монолог не содержал, кроме того, что появилось все это сегодня около семи утра, и мы перешли ко второй части – сходить посмотреть самим. Точнее, слетать.
Я вспомнил давным-давно неиспользуемое заклинание, сосредоточился
- Ну, как? – чирикнул я, глядя снизу вверх на огорошенного Корэна. – Впечатляет?
- Ты и это можешь?
- Я все могу! – самоуверенно чивикнул я и подпрыгнул раза три для убедительности.
Магия превращений, подчиненная Глубинной Твари, не была чем-то особо сложным, но использовалась редко из-за вероятности не превратиться обратно.
- Всемогущий воробей – это что-то, - прокомментировал Корэн. – Советую вываляться в пыли.