Из соседней палатки вышел хмурый настороженный Корэн.
- Доброе утро? – предположил я.
- Совсем доброе, - буркнул он. – Предупреждать надо.
- Я пытался.
- Ну, ну, пытался… Ты хоть знаешь, что там выросло?
- Где?
- Где ты спал.
- Не знаю. Я вообще мало что знаю. Может, расскажешь?
- Может, и расскажу. Пойдем, посмотришь, что ты натворил. В прямом смысле слова «творить».
На холме росло Древо. Не просто дерево, а именно Древо, огромная тварь из сердца Хаоса, линии которого я принадлежу. Ствол очертаниями явно напоминал женское тело, покрытое грубой красно-коричневой корой, далеко наверху змеились и колыхались в своем неведомом ритме чешуйчатые ветви, листья-глаза, листья-ладони, качались длинные пряди зеленой шерсти, огромные алые цветы. Древо спало, я точно знал, что оно спит, но на землю смотрели тысячи пристальных очей. Крону венчал конский хвост, в основании которого спал гигантский глаз.
- Подойди, если хочешь, - предложил Корэн.- Его даже зомби боятся.
- Они и меня боялись, - вспомнил я вояку с березкой.
- Ну, знаешь ли, тебя бояться стоило. Ты же хищник! Ты же меня чуть не убил! Причем ты хищник коварный – я никогда не был так счастлив, как умирая ради твоей квинтэссенции жизни! Ладно, проехали, - усилием воли успокоился Корэн.- Что сейчас говорить. Пойдешь к нему?
- Пойду, - кивнул я, глядя на спящее Древо, и медленно двинулся к холму.
- Оно, кстати, еще и рожает, - сообщил мне вслед Корэн.
- Что? – изумленно обернулся я.
- Что слышал. Тут такое выходило… во сне увидишь – не проснешься.
Я пошел к Древу. Чем ближе я подходил, тем больше очей открывалось и поворачивалось ко мне, тем беспокойнее дергались ветви – Древо просыпалось. Меньше всего мне хотелось знать, кого именно оно способно родить и каким образом. Передо мной из земли аркой вознесся корень диаметром с железнодорожную цистерну, открыл прозрачный зеленый глаз без зрачка и ушел обратно под землю. Древо меня узнало и пропустило.
Вблизи кора оказалась теплой на ощупь, неровной, в буграх и трещинах, сочащихся голубой кровью, кое-где её покрывали острова шевелящихся лапок и ресничек. Дотронувшись до коры, я понял, что Древо мне радо и благодарно настолько, насколько это возможно для существа Хаоса, и что оно опять готово к родам. В коре разверзлась трещина, расширилась, и на свет на покалеченных коленях выползла страшная белая лошадь с ощеренной клыкастой пастью, красными горящими айранскими глазами и розовыми нежными ушами, похожими на лепестки. Точнее, выползти не успела – я рефлекторно вскинул руку, и от нее осталась горсть пепла. Древо ощутимо взвыло и заметалось, не понимая, почему его создатель губит его детей, решило, что прошлое детище мне чем-то не угодило, напряглось и произвело членистую зверюгу на тонких паучьих ногах, с единственным человеческим глазом в ореоле осьминожьих щупалец. Этого я не тронул, придержав рефлексы; зверь уполз, и Древо успокоилось.
- Я должен это убрать,- заявил я, вернувшись в лагерь.
- Да, уж хотелось бы,- протянул Корэн. – Ты еще дорогу не видел, по которой шел. Там тоже всякого полно, но те всё больше красивые. Лес тоже не мешает, в общем-то.
- А лес откуда?
- От тебя. Ты когда первых айранов сжег, тоже спать улегся, и вокруг тебя лес вырос.
- Первых?!
- Именно! Самое главное, что они появились заново, чуть дальше от нас, но намного воинственнее. Пока мои и не только мои зомби с ними справляются, но их становится больше, и к ним примыкают дети твоего Древа.
- Эти-то причем?
- Не знаю. Может, ты их из айранов сделал? И глазки у них красненькие. Такая кунсткамера – Легион отдыхает.
- Погоди-ка! Легион, говоришь? А это идея! Со Свободных Земель армии не выйдет, но можно нанять Легион Директории.
- У кого-то есть лишнее золото? Ты хоть знаешь, во сколько он обойдется?
- Мне - бесплатно! У меня там добрые старые связи. Можно попробовать их использовать. Правитель Директории буквально у меня в кармане.
- Ну, если в кармане… Флаг в руки, конечно, но что-то слабо мне в это верится.
Я не стал объяснять, какая связь между правителем Директории и содержимым кармана, хотя связь была самая прямая. В кармане у меня в анабиозе лежал чародей-недоучка Люна, которому предстояло сначала стать моим учеником, а потом отправиться в прошлое, когда более ранний я участвовал в перевороте в Директории, и занять место правителя. И править по сей день, сохраняя со мной вполне хорошие отношения. Не захочет же он навеки остаться в кармане или, того хуже, быть уничтоженным, выброшенным за ненадобностью.