Небесная айранская река привела меня к унылому зданию в потрескавшейся штукатурке, с ржавой жестяной крышей и того же качества табличкой «Музей». У айранов есть музеи? Или это для предполагаемых туристов? Внутри было тихо и пусто: искусством айраны не интересовались, только по круговой галерее вокруг здания с тихим шорохом шли вереницей мыши, держась за замкнутую в кольцо нить. Даже тот, кто не мог идти, нить не бросал, волочась за остальными на буксире. Один из видов магических ловушек. Кстати, не только на мышей ставится. Главное, руками не трогать. Я старательно споткнулся об нитку, мыши гирляндой проехались по полу и бросились прятаться, подхватив за хвосты самых обессиленных, как только нить порвалась. А волшебная ниточка перекочевала в мой бездонный карман.
Дальше по музею я шел, почти не глядя по сторонам, вслед за едва потрескивающей магической рекой, и чудом отскочил в сторону, когда на мое место опустился многометровый каменный меч. Посреди очередного зала возвышалась огромная статуя с мечом в руках. То есть, возвышалась она раньше, а теперь, согнувшись, вглядывалась в пол, близоруко щурясь и опираясь на меч.
- Эй, там, наверху! – крикнул я, сложив ладони рупором.
- Ты жив, крошка? – удивилась статуя и прищурилась еще больше.
- Разумеется! Но ты не туда смотришь. Надень очки.
- Нет у меня очков. Где я их в музее возьму, да еще такого размера? Ничего вы, мыши, в жизни не понимаете.
- Я, вообще-то, не мышь. Я намного больше.
- Крыса, что ли? – почесала статуя затылок.
- Нет. Слушай, как ты мечом целилась?
- На слух. Шуршит – значит, мышь. Я тебя задела, да?
- Нет, конечно. У тебя какое зрение?
- В прошлом веке было минус восемь.
- Ну, все с тобой ясно! Я больше крысы.
- Кошка?
- Человек.
- Серьезно? – искренне поразилась статуя. - Ну, извини тогда. Я же не вижу.
- Ты тут стражем работаешь?
- Да, точно! - кивнула статуя и подняла меч, вспомнив о своих обязанностях.
- Погоди, погоди… Спокойно… Давай договоримся по-хорошему: я тебе достаю очки – ты больше не дерешься. Идет? Мне ваши экспонаты даром не нужны.
- Идет. Они никому не нужны.
- А что ты охраняешь?
- Тебе сказать правду, или вежливо уйти от ответа?
- Правду.
- Не твое дело.
- Ясно. Я так и думал. Пойду за очками. Не забудь – ты обещала не драться.
- Помню, помню. Буду ждать, - кивнула статуя, снова опираясь на меч.
Я припомнил, нет ли у меня знакомых близоруких великанов – оказалось, есть. Не минус восемь, правда, а минус семь – сойдет, короче. Вскоре я стоял у ног статуи с гигантскими очками на плече.
- Постарайся их подобрать, не раздавив. И меня не зашиби.
Статуя пошарила рукой по полу, нашла очки и водрузила их на нос. Сверху донесся вздох облегчения.
- Надо же, я все вижу! Подумать только, чего я только не вижу! Спасибо тебе. Возьми на память…
Она сняла с мизинца кольцо и протянула мне. Я попытался надеть его, как браслет – кольцо безнадежно спадало. Пришлось убрать его в бездонный карман.
- Спасибо тебе, - радостно повторила статуя, не веря своим обретенным глазам. – Как тебя зовут-то?
- Да не за что! – отмахнулся я, вновь сосредоточившись на реке, исчезающей за следующей дверью. – Можешь звать меня Черный Факел. Будешь на Северном побережье – загляни на остров Аджалейн. У меня там замок.
- Запомню, - кивнула статуя, с интересом оглядывая помещение.
Я приготовился к чему угодно и шагнул за дверь, но там никого не было. Только одуванчики кивали солнечными головами. Целое поле одуванчиков и пронзительной голубизны небо – едва ли не самая лучшая картина, которую я когда-либо видел. В детстве я очень любил одуванчики, не помню, за что. Может, за солнечный цвет и пушистые головы, кивающие на ветру.
Здесь одуванчики не то, что кивали – кланялись в пояс. Шальной ураганный ветер гнул их к земле, ломал стебли, отрывал головы, но упрямая зелень цеплялась корнями за жизнь и землю, поднималась, на глазах выбрасывала молодые, немедленно раскрывающиеся бутоны. На кочке неподалеку сверкала глазом и портила пейзаж очень-очень знакомая поганка, при виде меня радостно замахавшая ошметками шляпки.
- Эх, раззудись плечо, размахнись рука! – воскликнул я, превращая многострадальный меч в косу.
- Всю жизнь мечтал, - хотел съязвить меч, но не успел: коса голосом не обладала.
Через несколько часов поле, наконец, кончилось. Было, видно, что-то в холодном железе, не дававшее развернуться одуванчиковой магии: те, что попали под косу первыми, давно исчезли, и даже последние растаяли почти наполовину. Одуванчиковое поле – гастрономическая мечта кроликов и черепах – благоухало скошенной травой. Ни одного целого стебля не осталось, а поганку я завалил травой и сжег. Обычным горячим пламенем, без всякой магии. На Солнечной равнине, я уверен, торжествовал Легион, и все-таки, одуванчики было немножко жаль. Именно одуванчики, пушистые золотые цветы, а не их агрессивные воплощения.