- Эй, Черный Факел, - начал Юнарджи, едва войдя во двор, - я тут на континенте недавно встретил одного тапира. Оказывается, они у нас водятся. Так он клялся, что он фея. Как по-твоему, бывают феи тапирами?
- Сомневаюсь,- покачал я головой. – Они чаще голубями бывают или белками.
- Я так и понял, что он врет. А он заладил: Золотая Винден, Золотая Винден. Тоже мне, гномское золото. Говорил, что его твой сын в тапира превратил. У тебя разве есть сын? Внебрачный, что ли?
- Нету у меня никого, ты же знаешь.
- Значит, врала зверюга. А ты куда направляешься? – заметил Юнарджи открытую посреди двора дверь.
- На поиски вот его храма, - кивнул я в сторону Аджара. – Пойдешь с нами?
- Я потому и спросил. Хотя, конечно, я не напрашиваюсь… Кстати, - добавил Юнарджи как можно более непринужденно, - тебя в последнее время никто не убивал?
- Тапировы бредни?
- Угу. Странный он какой-то был. Больной, наверное. Грустный такой, несчастный. На твоем алтаре, кстати, сгорел. Я ему даже поверил почти.
- Где, говоришь, сгорел? – ошеломленно переспросил я.
- На одном из твоих алтарей, том, что в лесу. Я его там и встретил. Он мне на жизнь жаловался, а потом прыгнул в твой черный огонь. А что?
- Да так, ничего. Праздное любопытство, - пожал я плечами. – Я, как видишь, жив.
- Я и так это знал, - улыбнулся Бешеный.
Так закончилась жизнь Золотой Винден, феи с дипломом, моего милейшего врага. Не стало ей легче жить от моей смерти в том поединке. Теперь у меня, оказывается, врагов нет. Совсем. Даже странно.
Пешком идти не пришлось – дис Арен раздобыл где-то вездеход. Очень древний вездеход. Видимо, этому прародителю бронетехники была противна сама мысль о движении, и большая часть энергии топлива обращалась в протестующий скрежет, за километры оповещавший всех о нашем существовании. Так что началось путешествие достаточно весело. В гору мы наш транспорт толкали всего пару раз (больше гор не попадалось), а под уклон он съезжал сам, с победным грохотом, давая нам шанс пробежаться за ним до следующей горы. Причем попадись ему на дороге дерево, счет был бы десять – ноль в пользу последнего.
Идиллия эта продолжалась, пока не кончилось топливо. Пламенный мотор заглох, и мы застряли посреди поросших ковылем холмов, без малейшего представления, где мы и сколько еще осталось пройти.
- Приехали, - констатировал Сэнс. – Станция степная, конечная.
- К айранам за бензином не пойду, - сразу предупредил я. – На моем счету их армия и пожар в библиотеке. Вряд ли они сильно мне обрадуются.
- Могу наведаться домой и разжиться ракетным топливом, - предложил Иноходец.
- У тебя есть топливо?
- В ГСП позаимствую, если не засекут.
- Где-где? – переспросил Аджар.
- Галактическая Служба Порядка. И бесплатно, и совесть спокойна. Они же за мной охотятся – грех у них не воровать.
- Не надо. Ты там надолго застрянешь, особенно если попадешься
- У старого пилота была бочка авиационного, - вспомнил Юнарджи.
- Это у того, с радугой?
- Ну, да! - с энтузиазмом подтвердил Бешеный. – Он наш человек, он все поймет и наверняка топлива не пожалеет.
Пилот этот действительно относился к категории людей, странных даже для нашего безумного мира. Родом он был с Запада, но перебрался на Восточное полушарие, когда вопреки всем законам физики достал с неба живую радугу. Когда мы с Юнарджи впервые его встретили, он выращивал радуги вместе с не менее странным лесничим. И хотя самолет давным-давно использовался только в качестве дома, в запасе еще оставалось горючее.
- Бешеный, ты гений! Я мигом обернусь! Вернусь с горючим, ждите!
Ждали, да не дождались. Появившись через час с канистрой горючего, я обнаружил… Ничего я не обнаружил: ни вездехода, ни оставленных при нем друзей – только огромную дыру в земле, в которую с меланхолическим журчанием стекал ручеек. Рассмотреть дыру поближе я не успел – под ноги мне бросилась крыса, невразумительно вереща о чьем-то избавлении, и умоляюще свалилась на спину. Если крыса перед кем-то на спину падает – считай, будто человек на колени встал. Ее послали меня к правителю проводить. Мол, это важно очень.
Ну, послали – провожай. Я спустился вслед за крысой в открывшуюся в холме дверь, прошел пару подозрительно знакомых коридоров и понял, наконец, куда попал. Это была резиденция Монморанси, где обо мне осталась почти добрая память и несколько снесенных стен и дверей.
Мы как раз прошли мимо моего прошлого места обитания в тронный зал Монморанси. Повелитель крыс сидел на каменном полу перед троном с короной поверх холодного компресса на голове.
- Вэйланна, друг мой! Я никого больше в плен не возьму, только избавь меня от своих приятелей! Слышать их уже не могу!