Никогда еще служащие «Семи домов» не видели, чтобы крылатые бульдоги заказывали пиццу с сыром и помидорами. Пожалуй, им это даже не снилось. Поэтому ресторан мгновенно опустел, и Фима, довольно хихикая, проследовала на кухню. Оттуда тут же вылетел повар, столкнулся на выходе с Астинити, вильнул в сторону и исчез сквозь открытое окно. Благо, ресторан располагался на первом этаже.
Через час на место происшествия прибыла орда супергероев и суперагентов со всех концов гигаполиса и констатировала пропажу двух великолепных пицц и полное отсутствие предполагаемых монстров. Не прибыли только Крысмен и Фишмен, не на жизнь, а на смерть сражавшиеся под Гиапольским мостом в шашки.
Через пару часов подъехала полиция и в свою очередь констатировала отсутствие пицц и монстров и наличие дюжины супергероев всех сортов и размеров. Суперагенты так натурально изображали толпу зевак, что их никто и не заметил. В исчезновении пицц тут же обвинили супергероев, а те безуспешно пытались свалить все на суперзлодея, сидевшего якобы на соседней крыше. Сам же суперзлодей – худой черноволосый парень лет двадцати восьми-тридцати, в «профессорских» очках с очень толстыми стеклами – хохотал от души, глядя на все это в полевой бинокль, и даже благодарно пожал руку Астинити и лапу Фиме за великолепное представление. Только сидел он не на крыше, а на ветвях соседнего дерева, одного из последних в гигаполисе, где никто и не подумал бы его искать. Ведь лазить по деревьям – дело кошек и детей, а никак не суперзлодеев со стажем.
Вскоре за парочкой «монстров» охотились все городские «супербизоны», а Астинити с Фимой со спокойной душой и чистой совестью отбыли в замок на вулкане.
Вэйланна и Кэт
Стихами задрав, як хорек курицу!
В. Сердючка.
«Радость моя, хорошо в этом мире с тобой!» - гремел нестройный хор где-то поблизости. Из кустов высунулась встрепанная волчья голова, обвела нас безразличным взглядом, бормоча что-то насчет «любовь-морковь, морозы-грозы» и хотела уже убраться, когда между ушей что-то щелкнуло и в глазах мелькнуло узнавание.
- Черный Факел? – окликнул волк.
- Маринир, ты?! – удивление было вполне искренним. В последний раз я видел его давным-давно, а в таком виде – ни разу. Где он, интересно, успел заразиться ликантропией? – Сколько зим!
- Я, - расплылся волк в счастливой улыбке. – Вэйланна, друг детства! Не изменился! Даже не постарел!
- Как поживаешь, Мари? Давно тебя укусили?
- Приглашаю тебя на праздник! – торжественно изрек тот, даже не услышав вопроса. – Оборотни празднуют солнцеворот. Ты же волков не боишься?
- Нет, конечно! – успокоил я его, вспомнив ошибку Стража Венца. – Ни волков, ни кроликов.
- Замечательно. И музыка твоя будет очень кстати, - покосился он на проигрыватель и исчез в кустах.
До праздничной поляны было совсем не далеко, но Маринир по дороге ухитрился побеседовать о множестве разных вещей и даже прочитать пару стихов собственного сочинения. Кажется, мне начинало «везти» на поэтов. Сначала неудавшийся Враг, теперь еще этот.
- Солнце всходит и заходит,
А в норе моей темно.
Спит корова у дороги,
Закрывает мне окно, - с чувством продекламировал он и посмотрел на меня с надеждой на одобрение. – Правда, здорово?
- Ничего подобного раньше не слышал, - честно ответил я, и Маринир тут же перевел слова в свою пользу.
- Да я знаю, что гениально, - скромно потупился он, и с моего плеча с гомерическим хохотом упала синяя кошка.