Лорд задернул шторы, и комната погрузилась во мрак, однако легче не стало. Алые отсветы от иллюзий словно лазутчики асмасцев пробирались сквозь щели, ползли по стенам, превращая комнату в нечто жуткое. В углу слабо, словно не одобряя его поведения, светился световик. Ансель специально оставил лишь один — над часами, чтобы не привлекать внимания к лежащей на кровати фигуре — иллюзорной, естественно.
Музыка и свет погасли в полночь. Праздник переместился внутрь дворца.
— И где его носит? — в который раз спросил у часов лорд. — За это время можно было весь дворец раз десять обойти. Или, поганец, решил повеселиться? Давно, небось, выполнил задание, а сейчас смотрит, раскрыв рот, на представление или от сладкого стола отойти не может, — и он заскрипел зубами, не в силах простить зависимость от ребенка. Он, лорд Ансель, должен ждать какого-то мальчишку⁈ Еще и нервничать из-за него!
— Только появись — шкуру спущу, — и Ансель со всей дури проложил кулаком по стене. Боль обожгла и помогла успокоиться еще на пару часов.
В три часа ночи он чувствовал себя абсолютно измотанным. Попытался прилечь, но ворочающееся внутри беспокойство не дало сомкнуть глаз ни на секунду.
И он сдался, поднялся с кровати, вернулся к окну, где и провел последние часы, вглядываясь в расцвеченный праздничными фонарями парк. Вслушиваясь во взрывы смеха. И с ненавистью провожая каждую, мелькнувшую в свете фонарей, фигуру.
Когда за спиной полыхнуло, на часах было пять утра.
Присутствие чужой стихии иголками вонзилось в кожу, и он резко развернулся, выставляя водяной щит, одновременно атакуя.
— Да ты храбрец! — насмешливо донеслось из темноты, и его атаку водяным хлыстом с легкостью отбили. Полыхнуло жаром, вскипел, исчезая хлыст, и под потолок, ослепляя, вознеслась огненная фигура. Загудело. Затрещало гневно. В воздухе опасно запахло гарью — по шторам поползли пока еще слабые язычки пламени.
Лорд ощутил, как его щит сдавливает со всех сторон, как ему самому перестает хватать воздуха, а лицо покрывается капельками пота.
Он повалился на колени. Уперся руками в пол, чувствуя, как еще чуть-чуть — и чужая сила размажет его по полу.
— Раздавил бы мразь, если был бы не нужен, — с сожалением протянул гость. — Держи, — к рукам лорда по полу подкатился крупный камень, внутри которого светился жутковатый багряный огонек, точно глаз чудовища.
Тот самый, — чутьем понял Ансель. Задание пацана. Он давно подозревал, что должен будет что-то украсть.
— Забирай, — приказала стихия, и лорд дрожащими руками, подобрал камень, прижал к груди, переставая что-либо соображать и надеясь лишь на одно — остаться в живых. Плевать на мальчишку, которого, похоже, раскрыли. Главное — самому уцелеть.
— А теперь проваливай, — рявкнула стихия, и под ногами лорда разверзлась огненная бездна, куда он с диким воплем и провалился, рухнув на палубу корабля. С возмущенным криками, шумно хлопая крыльями, с матч поднялись потревоженные птицы. На палубу повыскакивали полураздетые матросы, сжимая в руках оружие и оглядываясь в поисках врага.
— Что? Что случилось? — одетый лишь в штаны капитан попытался добиться ответа у внезапно вернувшегося пассажира. Тот сидел в обугленном круге, и судя по перекошенному, бледному лицу, дикому взгляду расфокусированных глаз, дымящимся волосам явно пребывал не в лучшей форме.
— Д-д-домой! — еле смог выговорить лорд, стуча зубами. Капитан оглядел трясущегося мужчину, от которого ощутимо несло палевом, а еще мочой и, плюнув, приказал отчаливать, а повредившегося умом водника отнести в каюту.