Хотя бы в следующей жизни...
***
Это были последние мысли погибшей дочери герцога, а я все еще лежала на полу и думала вот о чем. Почему на мне нет ни царапины после той катастрофы? Что имел ввиду император, говоря, что Айдан не причинит мне вреда? Что стало с герцогом Эстарго? Кто организовал покушение? Когда меня покормят?
Последнюю мысль я посчитала самой существенной на данный момент и, поднявшись с пола, пошла одеваться. Гардероб пестрел одеждой всех оттенков зелени, которая, к слову, уже успела изрядно мне надоесть. То ли так и надо, то ли ничего не поделаешь, но, одевшись в первую попавшуюся зеленую тряпку, я осторожно выскользнула за дверь. Коридор приятно порадовал нежно-персиковыми стенами, высокие окна прикрывала золотистая органза, а коричневый паркет не скрипел под ногами. Если мне придется здесь задержаться, то ходить я буду в тех занавесках. Они не зеленые. Вот чую, хреновый из меня выйдет маг-флорист. Нет во мне тяги к природе.
Бодро шагая по коридору, свернула в сторону отцовского кабинета. Там раздавались чьи-то голоса. Что ж, это дает надежду, что я нынче не круглая сирота. Подойдя к приоткрытой двери, прислушалась к ведущемуся там диалогу.
Подслушивать плохо? Чушь. Подслушивать и хорошо, и правильно, и полезно. Главное: слушать до конца, прежде чем делать выводы.
- Ваша Светлость, иначе, чем чудом, я не могу это объяснить. На ней нет ни единого повреждения! - воскликнул скрипучий голос.
Это господин Авелий, личный лекарь семьи Эстарго. Он был стар настолько, что было не ясно, почему он еще вонючей пылью не рассыпался. Мутные глаза неопределенного цвета, лысая голова и высохшее, как у мумии, тело. В чем только жизнь держится?
- Тогда почему она третий день лежит без сознания? - с усталым отчаянием спросил второй человек.
Голос отца Люмиерры я узнала с трудом. Хриплый и тихий. Видать, здорово ему досталось. Но удивительно уже то, что я его в принципе узнала. Память Юми заставляла меня воспринимать ее прошлое, как свое собственное. И это меня напрягало. Сильно. Потому что чужой папа воспринимался своим, и его было очень жалко сейчас.
Вообще, герцог Эйсил Эстарго обладал весьма неприметной внешностью. Седые волосы до плеч были стянуты в низкий хвост черным кожаным шнурком, в уголках тонких губ и невыразительных серых глаз залегли глубокие морщины.
- Я считаю, что это последствия нервного потрясения, которое пережила Юми. Все-таки о генерале Айдане ходят крайне жуткие слухи. По моим подсчетам леди скоро должна прийти в себя. Уверяю вас, ее здоровью ничто не угрожает! - обиженно проскрипел лекарь. Зацепило, видать, Авелия недоверие папика, раз он уже почти на грани истерики. Думаю, этот дед крайне чувствительная натура, но мне он сильно не понравился.
- А вот здесь ты ошибаешься. - горькая усмешка отца заставила насторожиться. - Из-за амбиций императора на мой цветочек открыта настоящая охота. Три страны костьми лягут, но не допустят этой свадьбы. Конкретно это нападение я узнал, кем было инициировано.
Я вся превратилась в слух. Это вот крайне важно, врага надо знать в лицо.
- Раньше всех сработали шпионы ублюдка Визара. И это объясняет, почему напали не магией, а обычным оружием.
Визар, Визар, Визар... Какой на хрен Визар? Это правитель Сатеона, что ли? А память тем временем продолжает услужливо подсказывать все о глубине той задницы, в которой я оказалась.
Сатеон - одно из семи государств галактики. Федерация, где правит Совет лидеров во главе с председателем Визаром Штормом. Буду называть его Носатым. Носатый был мужиком лет сорока, с крупным носом, печальными светло-карими глазами, бородой, больше похожей на двухнедельную щетину, и короткими черными волосами. Это все, что знала Люмиерра, но похоже, что этого недостаточно. В моем списке появился еще один пункт по поиску информации.
- И что же вы собираетесь делать, Ваша Светлость? - осторожно спросил лекарь. Любознательный какой.
- А что я могу сделать? Не многое, к сожалению. Отменить свадьбу я не в силах. Все, что я могу, это усилить охрану поместья. А вот что делать через месяц, когда мою дочь на линкоре повезут через всю галактику на свадьбу, еще надо придумать. Есть, конечно, у меня одна идея. Но боюсь, что она может потребовать одобрения и участия императора. Одному мне такой трюк не провернуть.
- О какой же идее речь? - как бы между прочим спросил Авелий.