– Нуна решила не возвращаться в Академию, она отправилась домой, в Шумию, – задумчиво сказал Шинхо. – Ты вправе предпринять какие-то меры против Соён, обратившись в Совет Магов.
Некоторое время стояла тишина. Казалось, даже море глубоко задумалось.
Шинхо размышлял, стоит ли поделиться своими сомнениями в отношении нуны, и тем самым, предостеречь друга.
Не без колебаний, он решился:
– Мне кажется, что Соён лукавит, она не во всем честна. Ведь когда наши корабли сошлись, практически столкнулись нос к носу, первой ее реакцией было избежать встречи...
Проследив за реакцией Пака, Шинхо привел еще один аргумент:
– И после нашего разговора, возвращаясь на свой корабль, она выглядела победителем, а никак не раскаявшимся человеком. Она умеет настолько хорошо притворяться невинной, что чувствуешь себя неловко, если в чем-то ее подозреваешь…
– Я пока не буду выдвигать никакие обвинения против твоей нуны, – после недолгого молчания задумчиво произнес Джэсок. – За Хансока решать не могу, пусть определяется сам.
Мун коротко кивнул.
Джэ хорошо понимал Шинхо. Его разрывало надвое: с одной стороны друг, а с другой – родной человек, которого он не может возненавидеть, что бы ни происходило.
+ + +
Первые дни на корабле, пусть даже таком быстроходном, проходили довольно медленно. После восхода солнца, казалось, что время растягивается в бесконечность. Начинаешь ждать наступления вечера.
В то же время, не обращая внимания на часы, приближается обед, а за ним следует ночь. И уже понимаешь, что день пролетел незаметно.
Кто решил, что «море без берегов — это скучно и однообразно»? Джэсок, который практически все свободное время проводил на палубе, с этим не согласен. В открытом море действительно нет берегов, но его просторы завораживают! Глубина горизонта впечатляет! Волны, отчетливо видимые вблизи, на расстоянии растворяются, как капли воды в мутном стекле. А в дали они едва касаются ясной линии неба, словно смотришь через хрустальный шар.
Прикосновение к этой морской стихии придавало Паку не только силы, но и спокойствие. В ясную погоду море казалось особенно прекрасным, и набегающие волны, отражающие солнечные лучи миллионами сверкающих звёзд, вызывали чувство холодной недоступности.
Джэсок обычно садился на палубе и любовался этой красотой, а рядом, если не был занят, располагался Шинхо-хён.
За душевными беседами, а иногда и спорами, друзья не заметили как их плавание подходило к концу.
На горизонте уже просматривались берега империи Янсун. Уже утром они должны прибыть в порт Норута.
В эту ночь, лежа в постели, Джэсок испытывал мучительное чувство расставания. Он понимал, что это лишь начало многих следующих разлук, предстоящих в его жизни…
Утро подступило тихо, крадучись. Сквозь пелену дождя и едва пробивающееся через облака лучи солнца, было видно, как хорошо знакомые очертания Норута становятся все ближе и ближе. В порту, как обычно, теснилось множество кораблей, но пришвартоваться не было проблемой. У «Имуги» было собственное место на причале.
Скитальцы сошли на берег, но в городе не стали задерживаться, а наняв две повозки, одна для Джэсока и Шинхо, другая – для Сухо с охраной, отправились в Шантею. На повозках настоял именно Мун, чтобы дать Джэсоку еще больше времени для отдыха, запретив ему верховую езду.
«Да и необычное состояние Сухо желательно скрыть от любопытных взглядов», – еще один аргумент в пользу такого путешествия.
Несмотря на протесты друга, Джэсок вернул «Суа» себе на шею, что тут же засветился ярким приветственным светом. Пак напрягся, ожидая реакции Артефакта. И отклик произошел. Но не тот, какой он ожидал. От места соприкосновения с кожей, сначала к плечам, а затем за спину начало разливаться тепло. Ощущение того, что кто-то нежно обнял, и тем самым защитил от негативного влияния «Суа», не покидало Джэ до тех пор, пока Артефакт не перестал светиться.
– Спасибо за защиту, Феникс, – прошептал Пак.
Поездка проходила без происшествий. Пару ночей путники провели в придорожных постоялых дворах, наслаждаясь спокойным отдыхом после дневного пути. А третью ночь друзья рассчитывали провести уже в Хуачане – во Дворце Паков.
Всю дорогу, которая пролегала по территории Шантеи, Джэ был в трепетном, радостном настроении. Несмотря на усиливающееся влияние «Суа», он не мог подавить в себе эти эмоции. Но в повозке от небольшой качки вскоре задремал, а когда проснулся, почувствовал, что возбуждение улеглось.