Выглянув в окно, он увидел знакомые очертания императорского Дворца и почувствовал себя дома. Сердце учащенно забилось.
+ + +
Остановившись у главных ворот Дворца, Джэсок вышел из повозки и вдохнул полной грудью. Все вокруг показалось странным, как бы подвешенным в воздухе, и причина была в его душевном состоянии. Хотя он вернулся домой, обстановка воспринималась им как нечто далекое; как пейзаж, который он когда-то видел во сне…
Ворота открылись, и парни вошли во двор. Пройдя несколько шагов к главному зданию, друзья были атакованы. На них налетело нечто лохматое и заключило их в крепкие объятия.
– Сунсик! И откуда ты только взялся? – забурчал Шинхо, сбрасывая с себя руку Чона.
Но Джэсоку не вырваться. Вся сила обхвата досталась теперь ему одному, да и не было желания вырываться.
– Задушишь, черт! – смеялся Джэ от души. – Я тоже рад тебя видеть.
Шинхо также заливисто рассмеялся, но отступил на некоторое расстояние, чтобы расчувствовавшийся Сунсик не достал его снова.
Теперь Джэсок убедился – парни действительно подружились!
Из-за спины Сунсика Джэ увидел, как к ним подошла мать. Женщина вытирала глаза от слез, но при этом счастливо улыбалась.
Наконец Сунсик отпустил жертву.
Мать и сын стояли, обнявшись, в течение долгих молчаливых минут.
– Сынок, мы за тебя очень переживали, – промолвила мать. – Это счастье, что ты вернулся живым и невредимым!
Смахнув незаметно набежавшую слезу, Джэ спросил:
– А где Хансок?
– В голубятне! – выпалил Сунсик, на что получил грозный взгляд от матери Паков и два недоуменных от парней.
– Наш сизый голубок под крылышком курицы-наседки, – не обращая внимания на недовольство императрицы, закатил глаза Чон.
Чтобы еще чего-то грубого не услышать от несносного парня, женщина попросила:
– Сунсик, дорогой, проводи мальчиков к Хансоку.
– Мама, но я хотел бы поприветствовать отца, – возразил Джэ.
– Сейчас он занят. У него совещание Совета. Чуть позже увидитесь, – не переставая гладить по плечу сына, ответила императрица. – А я пойду распоряжусь об ужине…
Подходя к двери комнаты Хансока, Чон остановил друзей.
– Подождите! – сказал Сунсик прислушиваясь к разговору в комнате. – А то я как-то раз зашел без подготовки, такое увидел…
Джэсок с Шинхо переглянулись и понимающе улыбнулись.
– Расскажи мне еще, – донесся просительный голос Юми. – Я не смогу уснуть сегодня, если не услышу продолжение.
– Значит рассказать? – томный голос с хрипотцой звучал глухо. – Чтобы ты заснула как взрослая, я не только расскажу тебе, но и покажу…
– Стоп, стоп, стоп! – вскричал Сунсик, врываясь в комнату и, заставляя парочку, отпрянуть друг от друга.
Хансок лежал на своей кровати без рубашки, а рядом на стуле сидела Юми и смазывала его шрамы каким-то зельем.
– Опять ты врываешься, Чон! – закричала на него девушка, но увидев входивший следом Джэсока с Шинхо, подскочила с места и бросилась их обнимать.
Хансок последовал ее примеру.
После бурной встречи, Юми начала вертеть Джэсока, рассматривая его раны. Она что-то бормотала, цокала, качала головой; и к концу осмотра, как все поняли, план лечения у нее уже был готов.
Затем она грозно посмотрела на Хансока и заставила его вернуться в кровать:
– Я еще с тобой не закончила, Пак! Не все места обработала.
– Умная девушка никогда не будет кричать на парня, – как бы невзначай выдал Сунсик.
– Да, да, приказы отдаются спокойно, четко и ясно, – рассмеялся Шинхо.
Юми глянула на Чона таким убийственным взглядом, что у Джэсока по спине побежали мурашки.
– А я обожаю телепатию! – сквозь зубы процедила девушка при этом. – Бывает, посмотришь на человека, и он уже знает, куда ему телепать!
Парни дико забавлялись, наблюдая за Сунсиком и Юми, словно зрители в театре, наслаждаясь комедийной сценой. Их перебранка продолжалась, как бесконечный спор между двумя упрямыми баранами, пока Сунсику не надоело это бессмысленное препирательство, и он вышел из комнаты, махнув рукой на прощание.
Друзья не удержались и взорвались хохотом. А Юми обвела всех победным взглядом и продолжила лечение Хансока.
Джэсок очень рад за брата. Эти двое были так влюблены…
В глазах Юми сверкали искорки. Щеки девушки раскраснелись, а открытый взгляд, прикованный к Хансоку так и кричал: «Саран-хэ!»[43]
В свою очередь, Хансок был готов смотреть на девушку не отрываясь. Она была необычайно красива. И ее забота вызывала довольную улыбку на лице Хансока...