В целом – это шумный праздник, где могут все отлично повеселиться. «Карнавал Чудес» начал проводиться в период междоусобных войн – под маской можно было скрыть свое лицо и немного расслабиться. Но прятали свою сущность и воры, и повстанцы, и даже убийцы, тем самым промышляя на улице безнаказанно. Часто затевались грязные политические игры. Однако маски считались не просто символом карнавала, но и защитой от зловещих существ и темных сил, поэтому никому не пришло в голову запретить маски на празднике.
Наступило время мира, но традиция носить маски на карнавале не была забыта. В воздухе витала Магия, придавая этому обычаю особое значение. Люди, облаченные в яркие костюмы и причудливые маски, чувствовали себя частью загадочного мира, где каждый мог быть кем угодно. В этот день обычное и необычное менялось местами. «Утро» начиналось в полночь со звездопада, фейерверков, огненных шоу. Чем больше света, иллюминации и веселья, тем наиболее немыслимые Чудеса произойдут.
В эту ночь во всех окнах будут плясать разноцветные огни, а на улицах обязательно зажгутся лунные фонарики, и каждый получит персональное Чудо!
+ + +
А вот и «Огненная Саламандра»!
Символ Стихии Огня красовался на изогнутой крыше главных ворот поместья. На дверях ворот размещалась Руна, приносящая здоровье и долголетие, приход счастья в дом. По бокам от входа восседали защитники дома – каменные, метра два высотой, искусно вырезанные Сфинксы.
Стоило Паку спешиться, ворота тут же открылись и он увидел своего слугу Сухо, который взял поводья лошади и зашел за Джэсоком в поместье. Сухо дожидался здесь хозяина уже два дня, занимаясь подготовкой дома к приезду «огненных» братьев и их сопровождающих.
Войдя во двор, Джэсок увидел традиционное жилище – ханок [7], так хорошо ему знакомое по дому его кормилицы, которую он навещал практически каждую неделю. Ему было грустно с ней расставаться. Они не видятся долгое время из-за предстоящей учебы.
Пройдя по каменной дорожке, выполненной в виде изогнутой линии, напоминающей течение ручейка, он попал в небольшой внутренний дворик с нарядным садиком. Здесь в миниатюре были воспроизведены все необходимые элементы органичного сада: каменная горка причудливой формы, водоем с прекрасными лотосами, считавшимися символом чистоты души, карликовые сосны, цветущая вишня, причудливые цветы. Возле дорожки возвышалась кованая решетка с красивым орнаментом в виде лианы – «Лунные ворота», сквозь которые видны «садовые картины». «Лунные ворота» – это необычные рамы для живых картин, которые приглашают посмотреть новые ракурсы по мере продвижения по саду. И они удивительным образом меняются.
В центре сада возвышалась красивейшая беседка с изогнутой крышей из бамбука, богато украшенная позолотой. Разноцветные фонарики, изготовленные из дерева, стекла, металла, бумаги размещались по всему саду, на стенах, внутри беседки под потолком. К празднованию «Карнавала Чудес» поместье было готово.
Все в этом саду, было связанным в единое целое – простота и элегантность, чистота и свежесть. Это затрагивало самые тонкие эмоциональные струны души и пробуждало лучшие чувства. Фактически, внутренний сад превращался в гостиную под открытым небом, где можно было отдохнуть в хорошую погоду. А комнаты, в свою очередь, открывались навстречу саду, являясь его продолжением.
Миновав волшебный садик, Джэсок подошел к главному фасаду ханока, где располагались две комнаты – для него и Хансока, соединенные общей гостиной.
Планировка всего поместья представляла П-образный принцип – обе террасы были обращены на главный фасад. Так уютный дворик ограничивался с трех сторон, и был ориентирован в сторону улицы.
Крыша дома была яркой и изысканной. Джэсок залюбовался ее плавными изогнутыми линия, будто она повторяла любимые горы, и несла ощущение легкости. Создавалось впечатление, что крыша только и ждет того момента, когда на нее присядет отдохнуть утомившаяся полетом птица.
Главный дом был комфортным и красивым. Джэ шагнул на веранду, соединяющую внешнюю и внутреннюю часть здания, попадая в просторный холл с деревянным полом, и повернул в правую половину дома, приготовленную для него слугой.
Во внутреннем убранстве помещений царил благородный минимализм. Мебель была элегантной, гармоничной, выполненной с безупречным вкусом, но простые предметы абсолютно не говорили об их дешевизне.