Хансок ответил не сразу...
Взвешивая все за и против, он решил открыться парням, им учиться вместе, и они должны знать о его особенности, чтобы избежать происшествий в будущем.
– Во время сильного выброса Магии, я становлюсь неуправляемым. Злость и ярость охватывают меня. Глаза наливаются кровью, а волосы меняют цвет. Но я чаще всего ничего не помню в такие моменты. Пусть лучше Джэ расскажет – он свидетель всех метаморфоз.
Все взгляды переместились на Джэсока, ожидая дальнейших разъяснений.
– Это не моя тайна, но раз брат решил с вами поделиться, я расскажу.
«Примерно с пяти лет, как только началась накапливаться Магия, у Хансока происходили моменты выброса ее излишков, сопровождающиеся неконтролируемой агрессией. Поначалу, он не выдерживал магического натиска, и падал в обморок, а когда приходил в себя, ничего необычного не происходило. С возрастом, случаи участились, но обмороков уже не было. Было намного хуже. Хансок начал использовать Огненную Магию бессознательно: пожары и выгоревшие поля – лишь малая часть его деяний. Родители забили тревогу.
Первое, что помогало ему – заклинание на усмирение Огненной Стихии, которое разработали наши придворные маги (его я сейчас и применил). Хорошей находкой стал браслет Хансока – он аккумулирует Огненную Энергию. Но если приток Магии слишком большой, или очень быстрый, Амулет не справляется.
Из-за таких случаев наша семья не посещала никакие праздники в прошлом – нельзя было отлучаться далеко и надолго. Когда в очередной раз это произойдет, никто не знал.
Есть надежда, что ректор Ли Сонгон сможет помочь брату…
Так что, парни, если увидите, что у Хансока начинают краснеть глаза или волосы, сразу зовите меня».
– А нельзя нас научить этому заклинанию? При необходимости мы поможем. – Спросил Кёнин, а Сунсик энергично закивал.
– Попробовать можно, но не думаю, что получится. У нас в империи ни один маг, кроме меня ни разу не смог помочь Хансоку, – задумчиво проговорил Джэсок. – Я не знаю, что нейтрализует его Магию, но когда применяю это заклинание, буквально физически ощущаю приток Магической Энергии. Даже сейчас уже совсем не чувствую боли в спине.
Кёнин взглянул на спину Джэ и не поверил своим глазам. Его растения не могли бы сотворить такое. Он снял повязку и присвистнул – вместо раны были лишь свежие шрамы.
– Джэсок, да ты просто диво дивное, чудо чудное, которое надо в музее выставлять, – подытожил Сунсик, на что Хансок весело рассмеялся, и обнял брата:
– Спасибо тебе, Джэ. Как всегда, спасибо…
+ + +
На ночлег устроились вокруг костра. Все активировали Амулеты, способные реагировать на применение Магии, или присутствие магической угрозы. Кёнин создал для каждого поистине «царское» ложе из растений, по мягкости сравнимое с периной. Побеги и листья причудливо переплелись, образуя такую же мягкую подушку.
Все улеглись по местам со вздохами облегчения и наслаждения, быстро проваливаясь в глубокий сон.
Спустя несколько часов, сон парней стал тревожным, беспокойным. Они начали метаться по «кровати», словно в сильнейшем лихорадочном бреду. Амулеты каждого мерцали ярким светом, предупреждая об опасности. Растения, образующие ложе, подкидывали, трясли спящих, пытаясь разбудить. Никто не просыпался, продолжая биться в агонии.
Побеги хлестали Кёнина своими тонкими ветвями, будто розгами, а корни подцепили нефритовую сову с его шеи, которая светилась уже ярче солнца и поднесли к глазам хозяина. Ким начал успокаиваться, просыпаясь. Прикрыв лицо рукой, другой рукой он взял свой Амулет, который постепенно пришел в норму, как и сам Кёнин.
Поднявшись на ноги, он переводил взгляд с одного спящего на другого, осознавая, что с остальными происходит тоже самое. Сначала он решил разбудить Сунсика, а уж потом взяться за «огненных». Они с Чоном не раз взаимодействовали в прошлом.
Пегас-артефакт на перевязи Сунсика еще не «расправил крылья» – это значило, что чужеродная Магия не успела полностью завладеть им. Кёнин направил на Чона побеги, которые подняли его и поставили на землю – это его не разбудило. Тогда он применил заклинания, способные достучаться до сознания.
Сменяя одно другим, попытки с десятой, Кёнин нашел то, что помогло.
Сунсик успокоился, обмяк в объятиях растений… и открыл глаза, в которых проступала осознанность. Когда он смог стоять самостоятельно, Кёнин ослабил Магию, напоил Чона восстанавливающим силы настоем и подошел к братьям.
Внешне казалось, что Пакам досталось меньше, чем Сунсику (может у Огненной Стихии сопротивляемость выше). У Хансока не было проявлений, описанных Джэсоком. Приток Магии отсутствовал, наоборот, Магию выкачивали. Лишь рубиновый браслет мерцал кроваво-красным огнем. Кён решил, что Хансок в таком состоянии не опасен, и начал с него.