Проделав те же действия, что и с Чоном, Кёним достучался до Хансока, который в скорости пришел в себя и обессилено упал на «кровать».
+ + +
Кёнин с Сунсиком, который был уже в состоянии нормально функционировать, подошли к Джэсоку. Подняв того на ноги, Кёнин начал применять заклинания. Он опробовал на нем раза в два больше Магии, но ничего не менялось. Внешне Джэсок вел себя более спокойно, чем все до этого, но сон его был намного глубже.
Потерпев очередную неудачу, Кёнин призвал побеги, которые хлестали Джэсока, как изначально самого Кёна. Но и это не помогло. Однако Хансок быстро отреагировал и встал на защиту брата, отражая нарастающие сильные удары и отсекая ветви своим мечом. Кёнин убрал Магию, а Хансок принялся, как ненормальный трясти безвольное тело, осевшее на землю.
Пронзительный крик отчаянья разорвал предрассветную тишину, но его не слышал тот, кому он предназначался.
Свет рубинового кольца на пальце Джэсока становился менее ярким с каждой минутой, и его мерцание замедлялось.
Хансок снял свой браслет, и трясущимися руками надел на запястье брата, но тот потух – он не работал. Тогда Хансок попытался передать Огненную Энергию, но рубиновое кольцо Джэсока стало светить еще слабее. Хансок быстро прервал процесс, чтобы не ускорять магическое истощение.
– Помогите же! Срочно надо что-то придумать!!! – орал Хансок, переводя взгляд с одного на другого, а слезы уже срывались с кончиков ресниц.
– Верните его мне! – с мольбой взирал он на парней.
Кёнин стоял в растерянности и в глубоком раздумье.
Сунсик выступил вперед, отодвигая Хансока к Кёну, который придержал того за плечи.
От применения Магии Воздуха поднялся небольшой ветер, а возле Джэсока начало образовываться белое облако, постепенно вырисовываясь в форму человека. Фигура становилась осязаемой, а лицо приобретало все более узнаваемые черты – черты Чона. Как только Элементаль Воздуха перестал быть прозрачным, Сунсик направил его на Джэсока.
Пытаясь проникнуть в тело, Элементаль лишь разлетелся в стороны белыми клочьями, будто осколки разбитого стекла.
Восстановив снова человеческую форму, Воздушный Элементаль повторял усилия снова и снова. Лишь с пятой попытки он смог проникнуть в тело Джэсока, но лишь на пару секунд.
Так и не поняв, кто хозяйничает в голове Джэсока, Сунсик уловил лишь всепоглощающее чувство скорби.
Чон медлил с другим заклинанием. Он ни разу не применял Магию Молнии, являющуюся семейной способностью. Наблюдал, конечно, множество раз, но сам не практиковал.
В итоге все же решил рискнуть.
На уровне Пегаса-артефакта, что все еще тревожно блестел на перевязи, Чон создал между ладоней достаточно упругий шар, который уже искрил небесными Молниями. Подпитываемый Артефактом, шар разгорался все сильнее. Быстрым пасом руки Сунсик направил поток энергии в грудь Джэ, где обычно скрывалась чужеродная Магия.
Тело Джэ подкинуло от удара. Кольцо при этом подзарядилось, и начало мигать чуть сильнее... Но облегчения не было. Бледное лицо Джэсока оставалось неподвижным.
Лишь одинокая слезинка, показавшись у уголка глаза, скатилась по щеке Джэсока, искрясь в лучах восходящего солнца. Как капля ртути, тяжелая и быстрая слеза сорвалась и растворилась в густой траве, унося с собой глубокий бархатный голос Джэсока, его бездонные глаза, и забирая что-то необходимое для жизни парней – точно все земные радости.
Дыхание Джэсока стало слабым, прерывистым, пульс уже почти не прощупывался…
У Чона от такой картины защемило сердце, глаза влажно заблестели.
– Да что за испытания такие? Кто это придумал? И где хваленые преподаватели, когда так нужны? – в отчаянии взревел Сунсик от своего бессилия, упав на колени.
– Джэсок, брат, очнись! – начал трясти брата Хансок, вырвавшись из рук Кёнина, а слезы уже проложили две нескончаемые дорожки на его щеках. Его воспаленные глаза, с красными опухшими веками, беспокойно моргали.
– Что я буду без тебя делать? Не оставляй меня одного! – не сдерживаясь, Хансок рыдал в голос, просил и молил, не выпуская из объятий тело Джэсока.
– Джэээ-сооок! – воскликнул Хансок, уткнувшись в плечо любимого брата, вздрагивая всем телом и всхлипывая. Он прижимал его к себе все сильнее и сильнее.
Драгоценные минуты утекали как песок сквозь пальцы, унося с собой остатки жизни Джэсока.
Сокрушенные невозможностью помочь, парни склонились над телом, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни…