Видения смерти из кошмарного сна Люцифага не желали покидать его. Сначала он был сторонним наблюдателем сновидения, затем сам становился мальчиком, тянувшем ручки к Артефакту. Капля-слеза так явственно холодила ладони Джэ, что он уже не мог различить, где сон, а где реальность.
«Суа… Суа… Суа…», – проносилось постоянно в его подсознании.
Голос Сухо, который разбудил хозяина, вывел Джэсока из тревожных беспокойных сновидений.
Заверив слугу, что с ним все в порядке, Джэ попытался снова заснуть, но не смог. Он встал, умылся, позавтракал с Минсу, слушая его болтовню о новых знакомых и преподавателях, и начал собирать вещи, необходимые в Академии. К тому времени, как все было сложено, проснулся Хансок.
Братьям пришлось раза два возвращаться в поместье за «ой, забыл» вещами Хансока, и пересечься в комнате с новыми друзьями – Сунсиком, Кёнином и Джонсаном (который, к слову сказать, не хотел жить дома в императорском Дворце, а тоже намеревался поселиться с ними в общежитии).
Незнакомца с соседней койки братья так ни разу и не увидели, хотя его личные вещи пополнялись раз за разом.
Пока Джэсок раскладывал пожитки по местам, Хансок все время куда-то исчезал. Он умудрился разузнать, что где находится, и познакомиться чуть ли не с половиной студентов Академии.
– Джэ, представляешь, – подбежал к брату запыхавшийся Хансок, – наш Минсу живет в одной комнате с К. (Джэсок после пятого рассказа перестал запоминать имена всех новых знакомых брата – они все равно перепутались бы в его голове, занятой другими мыслями).
И Хансок поведал необычную историю.
– Этот К. Воздушной Стихии. Он просто вышел на веранду и разогнал, начинавшийся было дождь. Просто повел рукой, и тучи разбежались. Но появился преподаватель Чан Доксу, он преподает Руны (а вот учителей Джэ пытался запомнить), и отчитал К.:
– Я что, просил вмешиваться в погоду? – грозно спросил учитель. – Погода может быть такой, какой мы хотим, но не в ущерб другим людям, которым дождь нужен для полива полей, например.
На возражение студента, что «сегодня нам дождь не нужен – праздник все-таки», наставник Чан Доксу согласился, но предупредил, чтобы впредь никто не предпринимал никаких действий без его ведома.
А потом учитель пробормотал:
«Как он это делает? Не пойму. Мне бы не меньше часа понадобилось разогнать столько туч».
– Представляешь, какая силища у К.? – оценил Хансок.
Пак расставил книги на полке и снова умчался…
Спустя час, улыбающийся Хансок забежал в комнату и протянул брату кимпаб[18]:
– Держи, Джэ, подкрепись. До вечера еще далеко.
На вопрос – «Откуда?», он отмахнулся:
– Да так, проходил мимо кухни, помог аджуме с огоньком, вот она и угостила…
– Джэ, смотри что у меня есть! – после очередного возвращения, Хансок показал горшок с растением. – Давай поставим у твоей кровати к окну!
Отодвигая книги с подоконника, он развернул цветок к солнцу.
Предвосхищая очередной вопрос, Хансок рассказал:
– На третьем курсе есть студентка Ли Юми, которая не смогла расстаться со своими «питомцами», как она их называет, и привезла целый дендрарий с собой в Академию. Другие девчонки начали возмущаться такому количеству растений. И ей пришлось размещать их не только на веранде, но и в саду. Я помог отнести горшки. А опасные и редкие растения мы отдали «на воспитание» преподавателю.
– Ли Юми отблагодарила меня этим цветком, – широко улыбнулся Хансок, – он называется «Часовщик». Она сама его вывела, вырастила, усовершенствовала. Видишь, лепестки цветка состоят из двенадцати частей, и по мере их распускания, можно узнавать время. А еще он предсказывает погоду на следующий день. Если на кончике центрального побега образуется капля – будет дождь.
Хансок рассказывал все это с таким мечтательным видом, поглаживая раскрытые листочки, что Джэсок не будет удивлен, если брат всерьез займется изучением Стихии Природы.
Весь день Хансок то прибегал, то убегал; то приносил что-то, то уносил. Джэсок не успевал следить за этой суетой.
Пришло время собираться на собрание.
Надев подготовленную одежду, подойдя к зеркалу, которое отражало его во весь рост, Джэсок внимательно осмотрел свой наряд.
Шелковый красный ханбок идеально сидел на стройной фигуре. У Джэсока не было атлетических кубиков пресса, как у брата, но мышцы хорошо прорисованы. К тому же, он выше Хансока почти на пол головы. Пепельные, слегка вьющиеся волосы, были собраны в высокий пучок, украшенный шпилькой с рубинами. Безукоризненность его образа дополнялась благородной осанкой и пленительной изящностью манер. Идеально!