Император указал на сидящих за столом учителей, которые поклонились собравшимся.
– Пройдя в свое время пятилетний путь, – продолжал Кан Гихён, – я многому научился у наставников. Однако, не забывайте, что молодость – лучшее время. Дружба, зародившаяся в студенчестве, останется на всю жизнь! Это время во многом уникально, и не только занятиями и библиотекой. Думаю, многие со мной согласятся, что если человек в Академии занят только учебой, то он какой-то «полоумный».
Зал наполнился одобрительным смехом.
– Я не призываю вас забросить учебу и развлекаться, но возьмите от этой золотой поры максимум впечатлений. Самые яркие воспоминания обычно остаются о событиях оригинальных, изящных, в меру дерзких.
Выдержав небольшую паузу, Кан Гихён продолжил:
– В студенческой жизни бывало всякое: и взлеты, и падения; и грусть, и радость. Но то, что живут студенты весело – непреложная истина.
Император с хитринкой в глазах покосился на стол преподавателей:
– Да простят меня учителя, хочу вспомнить один случай, который организовал мой друг, и который, надо сказать, что даже попрошествии большого количества времени, потрясает воображение.
На третьем курсе сдается письменный теоретический экзамен по травологии. Наш наставник был очень требовательным – мы должны были знать не только все названия растений на латыни, места произрастания, отличительные особенности; но и применение их как в чистом виде, так и в составе зелий, с полной формулой. Сами понимаете, студенты Стихии Природы с рождения этим занимаются, да и то не всё знают. А что до нас, студентов других Стихий…
До начала экзамена, мы с другом пробрались в аудиторию и под стол преподавателя пристроили Руну, позволяющую запечатлеть нужный нам момент.
Начался экзамен. Все ученики уже сидели на местах и приступили к письменному экзамену. Тогда-то мой друг и активировал Руну.
Теперь, когда наставник смотрел на студентов, видел только одну картину - мы сидим и что-то пишем, в то время, как у каждого на столе в открытую лежали свитки, книги, конспекты. Когда преподаватель вставал и проходил между рядами, рукописные помощники тут же исчезали, а студенты, все как один, устремляли взоры вверх в задумчивости, яростно изображая мыслительные процессы. Стоило учителю присесть на место, студенты дружно начинали писать. Заподозрив в таком поведении подвох, наставник просканировал потолок над каждым учеником, но ничего не обнаружив, снова садился на место. И все повторялось.
На экзамене не списал только ленивый!
Или очень умный. Но таких, насколько я помню, не было.
Студенты разразились дружным хохотом, а преподаватели переглядывались и шептались. Некоторые даже заглянули под стол, чем вызвали еще более громкий смех.
После удачно сданного экзамена, наш преподаватель никак не мог понять – откуда такие глубокие познания? Все работы были проверены на магию – никто к ней не прибегал. Тогда как?
– До сегодняшнего дня это оставалось загадкой! – добродушный смех императора, так похожий на смех сына, разлетелся по всему залу. – И вот сейчас, на одну тайну стало меньше.
– Теперь понятно, что у Джонсана весьма веселые гены, – прошептал брат Хансоку, который с восхищением смотрел на императора.
Хансок очень быстро привязался к Джону, и сейчас, видя большое сходство родственников, был несказанно очарован и императором. Хансок испытывал искреннюю симпатию, и даже попросил у Джэсока разрешения сидеть рядом с Джоном на занятиях…
– Я рассказал вам это не как призыв к действию, а это своего рода исповедь перед наставниками. Вы меня извините. Homo sum: humani nihil a me alienum puto [19], – закончил свою речь император Кан, кланяясь в сторону преподавателей.
Бурные аплодисменты не смолкали несколько минут…
+ + +
Поблагодарив императора, Ли Сонгон объявил:
– А теперь о самом главном! Почти все студенты были распределены по курсам еще до начала испытаний, лишь немногие оставались в неведении. Итак, все эти студенты поступили на четвертый курс. А также, они же, в полном составе, продолжат свое обучение и в следующем году.
Шум в зале выражал единое мнение: обучение на четвертом курсе – это уже неожиданность, а на пятом… да еще не одного студента, а нескольких – это нонсенс. Такого никто не ожидал.
– Да, да, – подтвердил ректор, – в этом году на четвертом, а в следующем на пятом курсе будут учиться шестеро студентов.