Под улюлюканье, свист и аплодисменты четверо парней выписывали такие па, что в трезвом состоянии никто из них не повторил бы. Хансок всегда хорошо танцевал, он умел и любил это дело. Да и остальные наследники видимо не пропускали уроки хореографии. На площадке вокруг сцены собрались почти все студенты Академии, не желая пропустить столь забавное зрелище.
Заводная музыка не позволила стоять на месте – звала, и Джэсок не стал сопротивляться, присоединился к танцующим, охваченный волной азарта.
Танцы были похожи скорее на петушиные бои, где каждый из парней, пытался выделиться. Они прыгали, кривлялись, вскидывали ноги выше головы, скакали на одном месте, кружась, топали ногами, размахивали руками. Это была уморительная картина, о которой наследники узнают позже, из рассказов очевидцев, как о лучших впечатлениях праздника. Вот так, не успели начаться занятия, а в студенческую летопись уже вписаны такие незабываемые моменты.
Музыка сменила свои ритмы на более современные, и к старшекурсникам присоединились другие студенты.
Девушки были нарасхват, и ни один танец им не удавалось пропустить. Да и пятерка веселых наследников была весьма востребована: партнерши менялись от танца к танцу.
Парни отошли в сторонку, решили пропустить танец и немного отдохнуть. Рядом на скамейке сидела группа девушек. Они что-то обсуждали, и хихикая, поглядывали на наследников.
Проворные руки студенток подталкивали одну из них к действию. Милашка в зеленом ханбоке Стихии Природы то вставала, то снова садилась на место. В итоге приняв смелое решение, она вскочила с лавки, быстро подошла к Хансоку и, желая скрыть свое смущение, протянула уже к нему руку, но музыка вдруг замолкла. Танец был окончен.
Бедная девушка стояла одна, почти на середине площадки. Робко озираясь вокруг, она краснела все больше. Замешательство ее дошло до предела, когда она увидела, что Хансок развернулся к ней лицом.
Девушка дрожала и была скорее мертва, чем жива. Почти не понимая, что она делает, повернулась лицом к скамье, переступила несколько шагов, но вскрикнула, упав в объятия парня, который притянул ее к себе.
Опустив голову, она вложила в предложенную ей руку свою, затем подняла глаза на парня и слегка улыбнулась. Длинные русые волосы ниспадали ей на плечи, большие глаза с густыми ресницами несли в себе тайну, которую хотелось как можно скорее разгадать. Ее тело было изящным, безупречным, отчего могло показаться, что это искусно созданная кукла.
Вновь заиграла музыка, и пара закружилась в танце.
+ + +
Измотанный, уставший, и приправленный изрядной долей алкоголя Джэсок сел на лавку и уронил голову на руки, сложенные на коленях. Минсу, проследив за ним, не дал Паку задремать, а придерживая за плечи, увел с танцпола и помог дойти до домика старшекурсников…
Словно в трансе, друзья двинулись по деревянным настилам и вскоре достигли общежития. Они зашли в помещение и уставились на непреодолимую преграду в виде лестницы.
Подъем на второй этаж был не из легких. Преодолев пять ступеней, Джэсок потерял равновесие, а Минсу не успел его подхватить. Пак приземлился на пятую точку, скатившись к подножию лестницы по совсем не гладкой, и совсем не горке.
Ойкнув, Пак начал тереть ушибленное место, и развернувшись к другу, растягивая слова, произнес:
– Беги, приятель! Живи! Меня уже не спасти! – и, заломив руки в театральном жесте, понуро опустил голову.
Спустя минуту, Пак поднял взгляд на друга, изменился в лице, нахмурился:
– Минсу, ты сказал про меня, что я не умею пить? Это правда?!
– Конечно, правда. Только я этого не говорил.
Минсу, который, на минуточку, тоже был на празднике, предпринял попытку спуститься по лестнице, дабы оказать помощь своему другу в его восхождении. Однако он очень быстро оказался в аналогичном положении, рядом с Джэсоком, пребывая в той же позе.
Посмотрев друг на друга, состроив печально-сочувственные рожи, синхронно потирая ушибленное место (каждый свое), они разразились неудержимым хохотом, падая на пол.
– Qualis dominus, tales servi, [22] – еле выговорил Минсу, никогда не изменяя своей латыни.
Позже друзья медленно, но уже без потерь, добрались до второго этажа. Им казалось, что они шли очень тихо, практически на цыпочках, практически не дыша – ага!.. На деле, можно было подумать, что в доме идет ремонт, или генеральная уборка с перетаскиванием мебели.
Парни резонно решили свет не включать, чтобы никого не разбудить…
Никто был один – незнакомец на соседней кровати. Отвернувшись лицом к стенке, он из последних сил делал вид, что крепко спит.