Черная жемчужина была на месте – в мочке правого уха, а когда Шинхо повернул голову, Пак увидел все того же нефритового дракона, сверкнувшего в приветствии синим, как и у хозяина, глазом.
Сегодня Джэсок, собираясь на первое занятие, надел жемчужную заколку, и был очень рад этому спонтанному выбору – это был знак. Случайности не случайны. Главное прислушиваться к внутреннему голосу, не игнорировать его.
Состояние лени, владевшее Муном, исчезло мгновенно, как только он повернулся к Джэсоку. Шинхо невольно сжался от какого-то мрачного предчувствия и только хотел что-то сказать, как Джэсок его опередил:
– Привет, Мун Шинхо! Я Пак Джэсок. Наконец мы с тобой познакомились!
Джэсок слегка поклонился, Шинхо кивнул головой в ответ.
– Полагаю, что должен извиниться, – с ходу затараторил Джэсок, и занял место рядом с Шинхо, – Сунсик был не прав, обвиняя тебя в желании причинить нам вред во время испытаний.
– Я этого не делал! – так же твердо, как и в разговоре с Сунсиком ответил Мун.
Его полная откровенность и спокойствие человека, которому нечего скрывать, сразу же рассеяли остатки подозрений Джэсока.
– Мне было тяжело из-за подобных пустых обвинений, – заверил Джэсок соседа по парте (видимо на долгое-долгое время учебы), смотревшему на него с раздумьем и интересом. – Я ненавижу беспочвенные, необоснованные выводы, бросающие гадкие тени на людей.
«Что касается обстоятельств дела, то они хотя и просты, но странны», – эти мысли Джэсок уже не стал озвучивать.
Чтобы сменить тему разговора, Пак продолжил:
– Знаешь, Шинхо, когда я был в Норуте, увидел твой бесподобный корабль. Сознаюсь, он меня пленил.
– Это был корабль моего отца. Как по мне, он слишком помпезный, – ответил Шинхо, лукаво глядя на Джэсока.
Ему явно нравилась реакция Пака. Он видел уже эти огромные, полные восхищения глаза, устремленные на море, на его корабль.
В то утро в Норуте, Шинхо провожал экипаж корабля, возвращающийся домой в Шумию. Заметив в окне третьего этажа постоялого двора (где, кстати, и сам остановился) незнакомого юношу, он поразился, с каким интересом тот рассматривал судно. Не каждый шумиец будет так воодушевлен морской стихией. В тот момент казалось, будь парень чайкой, выпорхнул бы из окна и унесся вдаль наперегонки с ветром. В любопытном взгляде читалось упоение и восторг, граничащие с безумием. Такой интерес днем с огнем не сыщешь у людей Водной Стихии. Это пленило Шинхо.
– Мой корабль намного скромнее, он легче и маневреннее, – подогревал интерес Шинхо. – Стоит парусам поймать ветер, а Дракону расправить крылья, и никому его уже не догнать! Но отец настоял, чтобы я прибыл «как истинный Наследник Империи».
Легкий смех собеседников снял последнее напряжение между ними, и беседа продолжилась в более приятельской манере.
Джэсок не замолкал, забрасывая Шинхо всевозможными вопросами касательно судостроительства и судоходства, на которые даже не требовалось ответов. Шинхо пару раз набирал в легкие воздух, чтобы ответить, но Пак говорил и говорил, не давая вставить хотя бы слово. Тогда Мун расслабился, не пытаясь уже его перебить. Он лишь изредка награждал Джэсока снисходительным взглядом и кивал в нужный момент.
Завалив Шинхо кучей вопросов и немного поостыв, Джэсок ожидал расспросов и с его стороны, но Мун вел себя так, как если бы давно знал Пака, и такая манера ему нравилась…
+ + +
Вскоре в аудиторию вошел Сунсик.
Окинув взглядом присутствующих, и фокусируясь на том, что Джэсок сидит с Шинхо, стиснул зубы, и непроизвольно сжал кулаки, безжалостно стискивая какой-то сверток.
Следом появился Кёнин, сел за второй стол за Джоном.
Сунсик нехотя присоединился к нему, не переставая посылать взглядом «молнии» в сторону увлеченно беседовавших Джэсока с Шинхо.
«Почему опять Шинхо все испортил? – недоумевал Сунсик. – Мы провели великолепный праздник вместе. Я думал мы сдружились. Я даже сбегал на кухню и принес для Джэсока свежие паровые булочки. И вот опять, опоздал!»
По проходу, словно вихрь, пронесся О Ёнсу,
Профессор – довольно высокий статный мужчина средних лет. В осанке его, в его походке прослеживалась спокойная уверенность в собственном достоинстве, а в удивительно живых карих глазах была сосредоточена многовековая мудрость. Седая прядь, выделявшаяся на фоне угольно-черных волос и такого же одеяния, неизменно приковывала к себе взоры. Одет он был, как и все преподаватели Академии магии «Наода», в длинный черный ханбок с золотыми символами и знаками, украшавшими грудь, подол и рукава.