Джэсок снова был свободен от занятий. Как обычно он расположился в таверне и прислушивался к разговорам, тогда как остальные еще были на курсе по изучению Огненной Магии. Компанию парню составлял постоянный сотоварищ – рыжий кот Хару.
После первого дня знакомства кот непременно сопровождал друзей к их излюбленному месту. Запрыгивал на подоконник возле их столика, ложился, голову опускал на передние лапы и закрывал глаза. То, что он не спит, выдавали острые уши, поворачивающиеся то в одну, то в другую сторону, улавливая суть беседы.
Необычная кличка кота – Хару, означающая «день», сразу заинтересовала парней. Хозяин таверны рассказал, что, в отличие от привычной, ночной жизни других кошачьих, Хару вел вполне дневной образ жизни, а ночью спал как все люди, его порой даже будить приходилось.
«И зачем он до сих пор держит этого нахлебника? Не понимает, – сокрушался хозяин. – За всю жизнь кот не поймал ни одной мыши. К тому же, питаться грызунами он категорически отказывался».
Единственное, почему животина еще здесь – его любили тискать девушки-магички, а тот не сопротивлялся и не агрессировал. Наоборот, охотно подставлялся под девичьи ласки.
Парней рыжий не жаловал, за исключением лишь шестерых наследников, которые могли делать с ним что угодно. Ему очень нравилось, когда Джэсок проводил рукой по мягкой пушистой шерсти, вызывая гортанные звуки удовольствия.
– И что, их до сих пор не могут найти? – спросил кто-то за соседним столиком, отчего Джэсок напрягся и «превратился в слух».
– Да, прошло уже две недели. И это странно… – понизив голос ответил незнакомый парень. – Необычно еще и то, что они между собой никак не связаны, и уходили из деревни порознь.
– Академия будет вмешиваться, как ты думаешь? – снова вопрос к незнакомцу.
– Да, запрос на имя ректора уже пришел.
На этом диалог был закончен.
За дальним столом перебравший студент излишне громко воскликнул:
– Никто точно не знает кто именно из братье – Пак Хансок, или Пак Джэсок!
Эта реплика сразу привлекла внимание Джэ.
Соседи по столику тут же начали шикать на крикуна, заставляя замолчать. Говоривший не мог понять, что от него хотят, но как только заметил красный ханбок и смотревшего на него Джэсока, быстро умолк, запихнул в рот большой кусок мяса и начал тщательно его пережевывать, моментально протрезвев.
Пак пребывал, мягко говоря, в недоумении – что сегодня творится в «Прибежище»? Что за тайны?
Если о происшествии в соседней деревушке он еще мог узнать у Джона, то непонятные слухи о его семье уже надоели. В стенах Академии Джэсок не раз слышал, как студенты что-то обсуждают, упоминая их с братом. Но они всегда умолкали, либо переводили тему разговора, стоило Пакам показаться в поле зрения.
Но, сменив тему, разве решишь проблему? Часто после этого Джэсока одолевали гнетущие предчувствия, и это уже начинало бесить.
В таверну величественно, молча, ни на кого не глядя, вошли пятеро красавцев и направились вглубь помещения.
Это практически уже ритуал! Парни чинно расселись за столом, выпили по пиале вина, и… режим веселья тут же включился.
Зал наполнился громкими голосами, хохотом, отвлекая Джэсока от мрачных мыслей.
+ + +
Тревожность, граничащая с паникой посещали Джэсока каждый раз, когда он вскакивал посреди ночи. Несколько раз за ночь он мог проснуться в холодном поту от разбудившего его кошмара, и потом долго ворочаться, переворачиваясь с бока на бок. Заснуть без страха удавалось лишь тогда, когда испытывая слабость и ломоту во всем теле, он доплетался до кровати брата, и попадал в его объятия. Иногда Хансок, проснувшись от вскриков Джэ, сам приходил к брату, успокаивал, гладил по голове, шепча слова утешения.
Сновидения Джэсока с каждым разом обрастали новыми подробностями, которых и в помине не было во сне Люцифага. Сознание дорисовывало картины местности, подробности расправы над горными жителями, лица людей. Джэ метался во сне, бормоча что-то, иногда вскрикивая. Лишь алкоголь, да горный чай могли избавить его от бессонных ночей, и он старался перед сном обязательно выпивать чашечку чая.
Иногда ему составляли компанию другие наследники, кроме Хансока, конечно.
Хансок, зная свою реакцию на этот чай, никогда к нему не притрагивался. У остальных была реакция похожая – всю ночь они излучали максимальную энергию. Могли мыть, убирать, что-то чистить (весьма полезные последствия); просто слонялись по саду как привидения. Даже могли заглянуть к соседям на огонек.
Сон же приходил днем, в самый неподходящий момент, и в самых неподходящих местах. Кто-то мог вырубиться на занятиях, буквально на полуслове. Кто-то в библиотеке неожиданно захрапит...