Если бы на этом поединке присутствовал мастер фехтования, он мог бы без труда составить после этого состязания учебник по искусству ближнего боя, насчитывающий, возможно, десяток томов.
С трибун начали уже доноситься жалобные стоны:
– Утро вечера мудренее…
– Делу время, а на потеху мы уже не успеваем…
– Помахал мечом – отдохни потом…
Джэсок решил поставить точку.
Быстрый выпад и переброс меча в другую руку (кстати, он одинаково искусно управлялся как правой, так и левой рукой), позволил нарушить, хоть и быструю, но размеренную борьбу. Сунсик на мгновение замешкался, утратив нить плавного течения дуэли. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Джэсок нанес сокрушительный удар.
В растерянности Сунсик посмотрел на свои разведенные в стороны руки – пустые руки, даже не обожженные руки. Осознание проигрыша пришло не сразу. Когда же на его лице отразилось разочарование и вселенская потеря, он грустно выдохнул, поднял поверженный меч и, ни на кого не глядя, быстро ретировался с места дуэли.
А на площадку для турнира с трибун хлынули потоки студентов, спеша поздравить Джэсока с победой. Это был последний бой, да и длился он неимоверно долго, так что все хотели уже размяться и выплеснуть эмоции.
И не важно, что второй тур мог все изменить.
Шинхо, предугадав намерения Соён, стремительно приблизился к Джэсоку и заключил его в объятия. Он выразил свое восхищение и поздравил друга с победой. А его ледяной взор, направленный на нуну, заставил ее остановиться, когда она уже собиралась воспевать хвалебные оды в адрес победителя.
Смерив брата презрительным взглядом, она развернулась и покинула Академию.
+ + +
После всех торжественных речей, невзирая на то, что через два дня должен был наступить следующий этап Турнира, все наследники (за исключением Сунсика) отправились в «Прибежище» не столько с целью отпраздновать триумф, сколько для того, чтобы расслабиться после напряженного дня.
Минсу послали за Сунсиком.
– И можешь даже его связать, если потребуется, или притащить на аркане, – выразил общее мнение Хансок, давая другу на это все полномочия.
В таверне как никогда было оживленно. Наследникам даже не пришлось заказывать выпивку. Каждый из присутствующих счел своим долгом угостить победителей. Это было похоже на своеобразное поклонение, даже паломничество.
Делегация от каждого столика по очереди (они там жребий бросали что ли?) подходила к столу парней. Ставили на стол свои подношения, низко кланялись, чокались, выпивали, выражая свое восхищение и отходили, уступая место следующим.
Когда ходоки закончились, парни принялись за ужин, уже изрядно захмелев.
– Выпьем за победу! Превосходная работа! – поднял свою пиалу Джон, обращаясь к Шинхо и «огненным», не заметив, что в таверну уже зашли Минсу с Сунсиком
Сунсик тут же сник и помрачнел после услышанного тоста.
– Кого мы видим! – попытался сгладить неловкость Джон, наливая и протягивая соджу [35] Чону.
– Я пить не буду! – хмуро возразил Сунсик, присаживаясь на свободное место.
– Рожденный пить, не пить не может! – Джон настойчиво всунул ему в руку пиалу и заставил выпить.
– Как ты себя чувствуешь? – после очередного соджу спросил у Сунсика Хансок,
Так непривычно видеть всегда шумного Чона в подавленном состоянии.
– Великолепно! Пока никто не лезет с дурацкими вопросами, – нахмурился Сунсик, давая понять, что не намерен продолжать разговор.
Среди общего веселья Сунсик задумчиво сидел за столом, выпивал молча. Он внимательно смотрел на друзей, и в подвижных, меняющихся чертах лица можно было попеременно читать все его мысли. Он то предавался размышлениям, то прислушивался к беседам, и глаза его сияли. Время шло, и, в конце концов, Чона отпустило. Он присоединился к общему разговору, и настроение его улучшилось.
Наконец, это был настоящий Чон Сунсик.
Парни до позднего вечера дружно накидывались в таверне. Искреннее общение и задушевная атмосфера делала их дружбу крепче и надежней. Поддерживая друг друга (и не только задушевной беседой) они вышли на тихую улицу и, пытаясь как можно меньше тревожить покой горожан, отправились в Академию.
Пробираясь по, как никогда узким дорожкам общежития, наследники проводили сперва Минсу, а затем, иногда негромко чертыхаясь, двинулись дальше, время от времени сворачивая с намеченного пути. Кто-то из них решил конкретно свернуть в общагу девушек, заметив, что те еще не спят, а весело и громко что-то отмечают.