Осуждающий прищур этих невероятных глаз и поджатые губы давали понять, что что-то не так. Озираясь по комнате, Парень увидел – она не его.
Сунсик смутился и, отступив к кровати, попытался укрыться за балдахином. Медленно, очень медленно наклонился за обувью. В голове тут же закружились какие-то птахи, а к вискам пристроилась парочка дятлов, ловко орудуя своими клювами.
– А-а-а, вот где я вещи то сложил, – извлек из-под кровати одежду.
– Извини! – прошептал Сунсик, не поднимая головы, и вылетел из комнаты, даже не одевшись.
Джэсок услышал захлопывающуюся дверь комнаты напротив.
– Совсем чуток перепутал, – ухмыльнулся Пак.
+ + +
– Весьма впечатляющее путешествие по империи Янсун у меня получается, нечего сказать, – задумчиво произнес Джэсок. – Если здесь обитают такие бесцеремонные экспериментаторы, мне будет трудно сохранять самообладание…
«Но люди здесь все добрые, радушные и… красивые, и… мускулистые…»
Джэсок хорошо рассмотрел своего неожиданного соседа. Еще бы, этот ночной гость щеголял перед ним в одних трусах. Удивительно пропорциональная фигура, атлетическая мускулатура и тонкая талия составляли идеальный образ красивого молодого человека. Резко выступающие мышцы из-под сетки жил, играли в лучах солнца под гладкой, как атлас, кожей. Хоть лицо было искажено гримасой боли, но от Джэсока не укрылись благородные черты незнакомца. Немного крупноватый нос, но совсем не портящий образ, сочные розовые губы, и большие выразительные карие глаза.
А накачанный пресс и рельеф мышц…
А когда он пил… капля чая, стекающая по шее, просто заворожила…
– Брр, что за воспоминания, Джэсок? Возьми себя в руки! – сам себя осадил Пак. – Забудь. Хорошо, что больше ты его не увидишь. Или он все-таки студент Академии? Говорят, то, что было дважды, будет и трижды, а потом подключается система… Неужто суждено нам постоянно пересекаться? Брр…
Джэсок сбросил одеяло и резко встал. Оделся. Осмотрел свой внешний вид. Убедился, что одежда в полном порядке – переодеваться нет необходимости. Подошел к окну, открывающее вид на море, и вдохнул полной грудью утро. Ветерок принес свежий воздух с запахом океанских просторов, а вдали, от мыса до мыса, сверкали и искрились на солнце изумрудные волны. Рыбацкие суденышки давно уже разбрелись по морю, а на причале во всей красе величаво качался на волнах вчерашний белый красавец.
Вблизи парусник выглядел еще больше. Он казался сказочным, нереальным и внушающим трепет. Корабль был фантастическим, весь от золоченого украшения на носу до высокой кормы прекрасен и могуч.
Паруса были свернуты, открывая взгляду внушительные очертания корпуса корабля – от возвышающейся в виде башни надстройки на корме до золотой фигуры водяного Дракона на носу, сверкающей в ослепительных лучах солнца. У империи Шумия существовала многовековая традиция украшать нос корабля вырезанной зооморфной фигурой-талисманом – Драконом, заключавшей в себе душу корабля и духа-защитника судна от вражеского нападения и штормов.
Дракон с распростертыми крыльями был настолько реалистичен, что не было сомнений в его силе и могуществе. Синие глаза казалось плохо сдерживали ярость и вот-вот в глубине распахнутой пасти покажется, с каждой секундой набиравшее мощь, свечение.
Многие жители Шумии считали Дракона своим предком, который дал начало всему миру. Они убеждены, что это очень справедливый и мудрый зверь.
Джэсок отметил, что корабль не только отменно построен, но и содержался в безупречном состоянии. Каждый предмет находился на своем месте. Все медные и позолоченные части ослепительно сверкали. Видно, что команда судна работала слаженно, четко выполняя распоряжения капитана, который громким поставленным голосом отдавал приказы с верхней палубы. Корабль явно готовился к отплытию.
Флаг на мачте, традиционно считавшийся наиболее важным отличительным символом судна, его опознавательным знаком, представлял собой удлиненный голубой стяг с изображением иссиня-черного Дракона в центре. Золотые всполохи чешуи Дракона говорили о принадлежности судна императорской семье.
«Может кто-то из правящих Шумии приплыл на «Карнавал Чудес»?»
От ветерка флаг лениво потягивался и бился о мачту, словно Дракон хотел зацепиться за нее своим крылом. Флаг на корабле никогда не спускали – это честь и доблесть империи, ее гордость. Опустить флаг – значит сдаться.
Убрав якорь и подняв паруса, корабль при легком бризе направился к выходу в открытое море. А Джэсок глядел на ясное голубое небо и на верхушку мачты, над которой кружились чайки, провожая белокрылого красавца в плавание.