В «Ордене Слёз» на тот момент были маги всех Стихий, за исключением Водной, и разглядеть предрасположенность к той или иной Стихии не составляло труда. У некоторых кровных шенрисанцев, и у меня в том числе, проявились все виды Магии. Глава Ордена отобрал себе учеников и лично стал нас обучать. Было очень трудно. Днем мы учились, а ночью продолжали выполнять работу прислуги (никто ее не отменял). Каждое занятие начиналось с прикосновения к «Суа». Ты сам сегодня прочувствовал, что это такое. Но со временем привыкаешь, испытываешь такой мощный прилив сил, что кажется, если не принесешь какую-то жертву Артефакту, сам станешь его добычей. Чувство потери близких легло в основу нашего обучения. Нападение и защита стали нашей ежедневной забавой, которая со временем переросла в жестокость. Росли мы, росла и наша Магия. Мы не понимали, что становимся инструментом смерти. Тогда это было так естественно.
– А куда делся прежний Глава Ордена? – не удержался от вопроса Джэсок.
– Пару лет назад у Артефакта «Суа» открылось новое свойство, – задумчиво произнес Ким. – «Истощение Жизни» – это когда над Артефактом открывается проход в Мир Мертвых. Оттуда вырывается яркий луч зеленого света, который активно выкачивает жизненную и Магическую Энергию из всего, с чем соприкоснется. Обычно хватает нескольких секунд прямого контакта с лучом, чтобы нанести живым существам серьезные повреждения, а порой и смерть. Эта Магия стала угрозой всему «Ордену», т. к. проход стал открываться все чаще и чаще совершенно в разных местах. Впоследствии, «Суа» уничтожил бы весь мир. Глава пытался усмирить неконтролируемую Энергию, но его сил хватило лишь на то, чтобы частью своей души запечатать Артефакт в этой клетке. Вот так, в конце своей жизни он все-таки послужил на благо всему человечеству. Нет света без тьмы, как и тьмы без света…
– И ты стал Главой?
– Да, было не так и трудно, – усмехнулся Ким, глядя на Джэсока. – Не совсем умные претенденты не учли, что я был учеником самого Главы и каждый день подпитывался от «Суа». Теперь вон, стоят послушные безропотные Нингё… охраняют.
Глава Ким посмотрел в сторону выхода, поднялся, и быстро вышел из зала.
А Джэсок почувствовал, что его связали Магическими Тисками.
«Чего на этот раз ожидать?» – вздохнул парень.
+ + +
Глава быстро вернулся назад, но перемены в его поведении привели Джэ в недоумение. Ничего не поменялось в облике, в одежде; но разговор принял совсем другой оборот.
– Братишка, а у меня для тебя есть подарок! – Глава наклонил голову набок и внимательно посмотрел на Пака.
– За какие заслуги такая щедрость? – съязвил Джэсок. – Свобода – вот лучший подарок для меня. Остальное меня не волнует.
– Ты даже взглянуть не хочешь? – ехидно заметил Ким. – Ведите его!
Джэсока словно разрядом тока пробило, когда он услышал последний приказ Главы. Он развернулся к проходу и впился глазами в открывающуюся дверь.
В зал втолкнули избитого полуживого Хансока. Пропитанная кровью порванная одежда, гематома под глазом, разбитая губа, порезы и ссадины по всему телу, привели Джэсока в неописуемый ужас. То как выглядел сейчас брат, не вязалось с милым и улыбчивым Хансоком.
Невыносимые страдания заставили Хансока испустить душераздирающий вопль, когда его привязывали к столбу в центре помещения, и этот крик эхом отозвался в груди Джэ, причиняя мучительную боль душе.
Джэсок зажмурился, не в силах смотреть на муки брата.
– Раз мы все выяснили, и тебе нужен я, а не Хансок, отпусти его, – чеканил каждое слово Джэсок.
– Братец, дорогой, вот именно, что выяснили, – протяжно растягивал слова Глава Ким. – Лишние свидетели нам не нужны. Думаю лучше от него избавиться… Нет, лучше сделаю из него послушного Нингё – у меня еще ни разу не было Нингё-принца.
На лице Джэсока отразились ужас, боль, злость, отчаянье…
«Как настолько быстро Глава может меняться? Только что поделился трогательной историей, и тут же сам предстал в образе жестокого деспота».
– Скажи, этот Пак всегда был таким вспыльчивым? – рассматривая со всех сторон окровавленное тело Хансока, продолжал Ким. – Я смотрю, он даже от косого взгляда загорается как спичка.
Глава обходил вокруг Хансока уже третий раз, и непереставая бил в его окровавленные раны ножнами своего меча, вызывая у того непроизвольные стоны.
– Прекрати! – яростно взревел Джэсок, не в силах разорвать магические путы. – Неужели тебе доставляет это удовольствие? Зачем заходить так далеко? Если все «благие дела «Ордена» сводятся лишь к таким низким поступкам, то лучше тебе умереть, и не позорить имя твоих (наших) родителей.