– Мне вообще это место не нравится, – тихо ответил парень, – и вы все не нравитесь. Мне не важно, где быть, лишь бы с родным человеком.
Ким хмыкнул, но не смог скрыть злости от слов Джэсока. Глава быстро вышел, а в комнату занесли футон [41], и кинули на пол рядом с тем, на котором сидел Хансок.
Помимо двух спальных мест, находящихся прямо на каменном полу, в комнатке имелся стол, на котором стояла чаша с водой и огарок свечи, который охранники зажгли по приказу Главы.
В тусклом мерцающем свете на стенах заплясали блики.
Джэсок подошел к брату.
Внешний вид Хансока, который сидел в углу, обхватив колени ранеными руками, вызывал странное ощущение, как будто это существо из другого мира. Он выглядел очень хрупким. Джэсок никогда не видел его таким несчастным и одиноким.
Джэ устроился рядом и обнял брата.
Они сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Несмотря на прохладу в комнате, им хватало совместного тепла, чтобы согреться. Свет свечи еле-еле освещал их лица. Хансок пристально смотрел на огонь. Его глаза так расширились, а кожа так светилась белизной, что Джэсоку стало страшно за него.
Слезы сами собой покатились из глаз Хансока то ли от долгого взгляда на огонь, то ли от душевного состояния. Джэ тут же подскочил к столу и подал ему воды. Он опустился на прежнее место, не сводя глаз с брата.
– Ты пей, пей, родной. Доберемся до дома, я достану тебе самый большой и вкусный торт, – грустно улыбнулся Джэсок, ласково поглаживая его, – и вместе с родителями съедим его. Мы с тобой будем еще драться за последний кусочек.
– Мне все равно достанется самый большой кусок, – улыбнулся в ответ Хансок, – я же главный сладкоежка империи Шантеи!
Джэсок кивнул, и крепче обнял брата.
Так они сидели какое-то время, слушая мерную мелодию двух сердец, пока не уснули...
Джэсок предполагал, что за ними будут постоянно наблюдать. Но нет. Ни охраны, ни Нингё поблизости не было.
Глава был настолько уверен в неприступности своего замка, что даже не допускал мысли о побеге. Магия у братьев заблокирована; из замка им не выбраться; бухта не преодолима; корабля нет – переживать не о чем.
+ + +
Утром их разбудил Нингё, который принес завтрак. Завтрак на одного.
«Так если бы я остался в башне, Хансока даже кормить бы не стали?» – подумал Джэсок.
– Хансок! Ты за эти дни что-то ел? – резко спросил Джэ.
– На корабле раза три в день кормили, – начал припоминать парень. – А здесь я плохо помню, но пару раз точно ел.
Джэсока начало трясти от досады. Немного уняв свой гнев, он взял со стола тарелку, помог приподняться брату и начал кормить его. Тот был очень слаб – раны и истощение, в том числе и Магическое, не способствовали скорому восстановлению.
Ночью Джэ промыл раны брата, и тело наутро выглядело намного лучше. Жаль Магию никак не передать, с ее помощью быстро бы все зажило.
От невозможности помочь, его снова охватила волна негодования.
Спустя время за Джэсоком пришли и снова повели в «Зал Феникса».
Едва переступив порог, Джэ нарушил тишину гневным громким окриком:
– Ким, почему завтрак был для одного?
– Зачем мне беспокоиться о никчемном создании? – безразличным голосом ответил тот. – Я бесполезных не кормлю!
– Тогда я тоже отказываюсь есть!
– Дело твое! – равнодушно произнес Глава Ким. – Мне это пойдет только на пользу. Ослабленный ты быстрее впитаешь Энергию «Суа».
Глава, уже более вкрадчиво, обратился к Джэсоку:
– Продолжим наши занятия прямо сейчас.
И стоило Джэ глянуть на Артефакт – глаз уже не отвести. Он подошел к постаменту безропотно, не замечая ничего вокруг. Положил руки на клетку и темная Магия «Суа», порция за порцией перетекала в него. Он не в силах был сопротивляться.
Все снова повторилось…
Ужас, крики, боль – все сливалось в единое целое в сознании…
Обессиленного его унесли в комнату к Хансоку, уложили на футон и не беспокоили до обеда.
Превозмогая боль и головокружение, Хансок едва встал. На непослушных ногах медленно добрался до стола, и налил воды. Он напоил брата, а затем, устроившись рядом, приобнял Джэсока и замурлыкал тихо какую-то песню, знакомую обоим с детства.
– Еще, – шепотом попросил Джэ, когда песня закончилась.
Хан спел еще пару песенок, и Джэ с признательностью слушал его чистое негромкое исполнение.
Принесли обед. И хоть порция все также была одна, но заметно увеличилась в объеме.
«Значит я им нужен в силе», – подумал Джэсок.
Братья разделили обед на двоих и вполне сытно поели.
Каждый из них бессознательно стремился не показывать страх, что сидел в глубине души.