– Не говори так, Хансок, – от беспокойства у Джэсока перехватило дыхание, он в два шага оказался возле брата, и присев рядом, придал голосу убедительности, – мы обязательно выберемся отсюда!
– Успокойся, хён. Я даже не сомневаюсь в этом. Ты же у нас «Сияние Удачи», – хитро прищурился Хансок, за что получил от брата легкий пинок.
Интонация его голоса приобрела спокойное и несколько отстраненное звучание:
– Я лишь хочу сказать, что надо ценить нашу жизнь, ценить наших друзей и родных; ценить каждый прожитый нами миг.
Он задорно улыбнулся брату, подмигнул и закончил:
– Главное в жизни – не терять людей, с которыми у вас в голове тараканы одного вида.
Оба рассмеялись.
– Давай просто улетим отсюда! – мечтательно заявил Хансок.
– Лихорадка прошла, но мозги она тебе поджарила…
Синхронно оба уставились в окно.
Глядя на небо, братья переглянулись. Ведь это только надо себе представить! Джэсок и Хансок думали в это время об одном и том же. У них бывало такое и раньше – это какая-то телепатия. Иногда двоим снятся одинаковые сны. Но днём они уже не знают, действительно ли это происходило. Ночные видения могут быть настолько реалистичными, что остаются в памяти надолго.
Внезапно в коридоре за решеткой возник неясный образ, который, казалось, просачивается сквозь прутья.
И вот, посреди комнаты оказался рыжий кот, который встал на задние лапы и начал увеличиваться в размере.
Джэсок постарался задвинуть за спину брата, а сам напрягся и принял оборонительную позу.
Хансок во все глаза смотрел на это действо, даже протер глаза, но фигура никуда не исчезла.
– Хару? – только и смог вымолвить он.
Полностью приняв человеческий облик, Хару, был одет все в тот же оранжево-зеленый плащ, а в руке держал ключ. Озираясь по сторонам, словно приходя в себя после метаморфозы, он стоял в глубокой задумчивости, широко раскрыв рот. Мяукнув, сфокусировался на братьях и поклонился.
– А разве одежда может преобразовываться? – все еще находясь в шоковом состоянии, вслух озвучил свои мысли Хансок.
– Мне уже более двухсот лет, у меня большой стаж превращений, поэтому я могу включать в трансформацию одежду или любой другой предмет, – поспешно ответил перевертыш, вертя в руках ключ.
– Что ты тут делаешь? – гневно бросил Джэсок и поморщился от сожаления и теплоты во взоре кота. – Хочешь что-то еще Главе передать?
– Хён, ты что-то знаешь? Откуда здесь Хару? Что происходит? – Хансок начал возвращаться к действительности, выходя из состояния крайнего изумления.
– Тебя даже животным назвать язык не поворачивается. Ты мерзкое чудовище и монстр! – нахлынувшая ярость Джэсока сквозила в каждом слове, в каждом его взгляде. – Ты не просто осведомитель своего хозяина, ты – убийца! Скольких людей ты отдал на растерзание этому маньяку, что называет себя Главой?
В свете факела Джэ лучше рассмотрел этого перевертыша, с грустными зелеными глазами. Его взгляд был настолько пронзительный, что казалось, будто он хотел порыться в мозгу, проникнуть в самые глубины сознания.
Однако вскоре он перестал смотреть в глаза Джэсока и заговорил, делая паузы:
– Я очень виноват перед вами..., да и перед многими людьми, ставшими по моей вине Нингё... Попав сюда впервые за долгие годы, я ужаснулся от того, что здесь творится... Что стало с «Орденом Слёз»?
Хансок был в смятении, он не мог поверить, что Хару на такое способен и задал вполне логичный вопрос:
– Как ты вообще оказался в «Ордене»?
– Прежний Глава спас меня, когда свора оборотней напала на мою семью. Выжил тогда лишь я один. С тех пор в благодарность я служил ему и, соответственно, «Ордену Слёз». Живя в облике кота, мне открывались многие тайны.
Хару замолчал, глядя на то, как у Джэсока сжались кулаки. Затем продолжил:
– Я давно поселился в Норуте. Глава знал, что скоро в Академии появится истинный наследник Шенрисана и ждал этого момента, заблаговременно отправив меня туда. Прежний Глава был умным, целеустремленным магом. У него была хорошо развита интуиция – он был дальновиден. Но, все же, не смог предугадать, что после его смерти Главой «Ордена Слёз» станет Ким, тогда как в «Ордене» было много магов, последователей его политики.