— Марина, я тебе перезвоню! — возмутилась я, сбрасывая вызов. И снова звонок.
— Но я не верю… Это он просто договорился… Я не знаю, но чувствую, что он мне изме… — икал голос, а я снова сбросила вызов. Через минуту пришла СМС-ка. «Леся, я с тобой больше не разговариваю! Ты — просто хамка! У меня такое горе, а ты…»
Я увидела краем глаза, как малец взял с чужого стола маркер и стал рисовать на обложке распечатанного проекта, за которым в понедельник приедут заказчики. Я молча встала, раздвинула «родителей», подошла к юному дарованию и отобрала «этюдник» и «кисть».
— Вот зачем вы отобрали у ребенка фломастер! — возмутился отец, глядя на растерянного от моей «наглости» сына.
— Дайте ему свой паспорт! Пусть он в нем рисует! — нехорошим голосом заметила я, заталкивая проект на верхнюю полку. Подальше от детских рук.
— Так, Игорь! Мне не нравится, как она с нами разговаривает! И Илюшеньку обидела! — возмутилась «дизайнерша». При слове «обидела» Илюшенька торжественно встал в центре комнаты и зашелся такими рыданиями, от которых сотрясались стены. В семье «инженера» и «дизайнерши» подрастал настоящий «артист». К всеобщему ору подключилась бабка. Она орала громче всех.
— Вы знаете, мы с вами не сработаемся! — заявил глава семейства. Маман с характерным «чмяк» отлипла от дерматиновых стульев, деловито пакуя в пакет наши образцы рулонных штор. — Запомните, раз вы работаете сфере услуг, клиент — всегда прав! С таким подходом у вас не будет клиентов!
«Дизайнерша» уже истерически высказывала все, что обо мне думает, Карлсону. Дверь они закрыли от души. Да так громко, что наш впечатлительный принтер испугался и принялся допечатывать последние страницы проекта.
Я протяжно зевнула и открыла окно, чтобы проветрить помещение. Пока я сгребала проект дома с бассейном и трамбовала его в пакет, у меня снова зачирикал телефон.
— Алле, Лесенька, мы посмотрели твой буклетик… — елейным голосом защебетала моя бывшая коллега, которая устроилась работать в строительную фирму. Этот «буклет» я делала «за шоколадку», которая до сих пор лежит на прилавке магазина. — Мы тебе на почту сбросили техзадание. Смотри, логотип должен быть не посередине, а сбоку. Это — раз. Текст надо сдвинуть на миллиметр правее… Это — два… И фотографии… Там на восьмой странице техзадания мы все написали.
— Послушай, Люда, — я призывала дух пофигизма, дабы объяснить все, не опускаясь до слов «халява», «наглость» и «задолбали». — Люда, мы как договаривались? Что ты мне говорила? Сделай быстренько простенький буклетик «на свой вкус» за шоколадку? Так было дело? «На мой вкус» — за шоколадку. «Техзадание» — за деньги.
— Леся, раз уж ты взялась, то доделывай! — возмутилась Людмила, пока я вспоминала ее «хищные» очки и рваную стрижку. — Мы тебя не торопим. До понедельничка ты сделаешь?
— Нет, — категорично ответила я, глядя, как из принтера вылезает последний листок. — Я свою шоколадку отработала. Сколько предлагает начальство за буклет?
— Леся! Мы же с тобой за шоколадку договаривались! Короче, зря я на тебя понадеялась! Подвела ты меня! — возмущалась Люда.
Одним движением руки я сбросила не только вызов, но и «нахлебницу».
Я сгребла ноутбук, проект и закрыла офис. Суббота, однако. Можно было не приезжать на работу. Кто виноват, что у нас фирма «нетрадиционной» ориентации? Именно так можно охарактеризовать излишне «клиентоориентированный» бизнес. Когда за жалкие гроши любой клиент может измываться над сотрудником, как ему вздумается. А потом Карлсон горестно вздыхает, мол, никто работать не хочет! Не успеваем! Караул! Аврал!
Он позвонил тут же. Я не помню, чтобы терялась, но если родители уверяли, что нашли меня в капусте, то директор свято верил, что нашел меня на помойке.
Я сидела, обдувая озябшие пальцы и доедая тухлую селедку, кутаясь в вонючее пальто, найденное в соседнем контейнере, пока на меня не упал луч света в виде «вы нам подходите!».
Благодетель подобрал меня, протянул руку помощи, предложил достойную, как для опустившегося алкоголика, зарплату, чтобы я отплатила «черной» неблагодарностью. На том же месте, где он меня «нашел», по его словам, сидит еще с десяток опустившихся бомжей, которых можно в любой момент осчастливить, предложив такую крутую вакансию. Назвать крупную строительную фирму — помойкой, у меня язык не поворачивался, но Карлсону виднее.
Я заглянула в магазин, выстояла очередь, дождавшись, когда мне взвесят два лимона, и положила купюру на прилавок.