Принц Двора Неблагого обошел комнату, бросая вокруг яростные взгляды; нежить огрызалась или просто пятилась от него. Наконец он остановился и в раздумье наморщил чело, а потом нагнулся к кому-то из фейри. Равенна могла видеть, что не все они согласятся с его решением, каковым бы оно ни оказалось.
Эвадн повернул назад к обеим женщинам:
— Ты прикажешь, чтобы твои люди провели нас к нему, иначе мы убьем тебя.
Какая простота, подумала Равенна. Тварь эта совершенно не понимает нас, людей! Однако фейри невольно наделил ее идеей, и она как будто бы поняла, как именно обхитрить его, а потому сказала:
— Я не могу этого сделать.
— Можешь. И сделаешь.
Равенна изобразила колебания, на ее взгляд, самым убедительным образом. Подняв руку ко лбу, она прошептала:
— Ну хорошо. Я… — Равенна испустила вполне достоверное сдержанное рыдание. — Я пошлю записку.
Эвадн пренебрежительно усмехнулся, прищелкнул пальцем, и какая-то крылатая нечисть, скорчив жуткую рожу, извлекла прямо из воздуха оправленное в золото перо, чернильницу, неровный кусок пергамента и поставила все это на ящик перед Равенной.
Королева мягко отцепила от себя руки дрожащей Элейны и, оставив девушку стоять, уселась рядом с ящиком. Окунула перо и ненадолго задумалась. Наконец она написала: «Не соглашайтесь ни на какие уступки, держите людей подальше от башни. Равенна Фонтенон Регина [Королева (лат.)], собственной рукой».
Она помедлила, фейри не попросил у нее записку и не сделал попытки подсмотреть, что она пишет. Значит, он не умеет читать. Понятно. С какой это стати фейри будет читать?
Если только это не Каде. Равенна многое бы отдала сейчас за то, чтобы рядом с ней вместо беспомощной Элейны оказалась Каде.
Но выполнят ли ее приказ Ренье и все остальные? Без Томаса на это нельзя рассчитывать. И как добиться сейчас повиновения? Никак.
Эвадн отрезал:
— Поторопись, старуха.
Равенна знала, чего он ждет от нее, и попыталась изобразить трепет на своем лице. Однако большую часть жизни ей приходилось старательно скрывать свой страх, и потому она успела забыть, как именно проявляют его. Она ощущала, что на лице ее, пожалуй, написано скорее смятение, однако фейри, похоже, удовлетворился и этим. Равенна сказала:
— Но мне нужно еще запечатать записку, чтобы они знали, кто послал ее.
— Так действуй же.
Равенна сложила листок, тем временем Элейна вынула свечу из фонаря и капнула на бумагу. Фамильный герб-саламандру на оттиске дополнил полумесяц — личный знак Равенны. И тут только она поняла, что подписалась как королева, забыв про свое вдовство. Проклятие… ладно, пусть занесут в свои исторические анналы. Элейна потянулась к свече, но Равенна поставила ее на ящик, придавив основание так, чтобы свеча осталась стоять. Теперь пора исполнять следующую часть. Она передала записку Элейне и сказала:
— Передай это Ренье, дорогая.
С жуткой хищной ухмылкой Эвадн отозвался:
— Сомневаюсь, чтобы мне хотелось расстаться со столь очаровательной заложницей.
Записка чуть смялась в руке Элейны. Равенна осторожно произнесла:
— Тогда, быть может, ты сам доставишь письмо? Вне сомнения, моим людям хотелось бы повстречаться с тобой.
Эвадн, не скрывая удовлетворения, наслаждался страхом Элейны:
— Надеюсь, твое присутствие здесь заставит их вести себя хорошо. Пусть девчонка уходит.
«Значит, ты не нуждаешься в заложнице, чтобы обеспечить мое собственное хорошее поведение», — подумала Равенна. Она запретила себе целовать Элейну на прощание и просто сказала ей:
— Можешь идти, дорогая.
Элейна встретилась с ней глазами, закусила губу и, повернувшись, заторопилась к двери. «Я научила ее не плакать перед врагами, и она смолчала, — с удовлетворением отметила про себя Равенна. — Хоть это получилось, слава Богу».
Эвадн посмотрел в спину девушке, но не стал преграждать ей дорогу. Равенна дождалась, пока с лестницы донеслись шаги Элейны, и чуточку расслабилась. Усевшись поудобнее на ящике, она бросила взгляд на Эвадна.
Фейри признался:
— Он сказал мне, что ты окажешься слабой. Вижу, он не ошибся.
Заключение удивило Равенну:
— Кто сказал?
— Наш любимый чародей Грандье. У него нашлось время изучить тебя. Твой любимый чародей!
— Гадюка любимая, так будет точнее, — ответила она. — Он ведь недолюбливает тебя, правда?
— Он человек, а значит, глупец.
— Понятно. — Время шло медленно. Равенна считала сердцебиения, разглядывая пламя свечи: так удалось ей избавиться от желания что-то сделать своими руками. Эвадн начал терять терпение. Равенна заметила, что он принялся расхаживать и щериться на прочих, и, чтобы отвлечь его, сказала: — Я считала, что ваша порода не умеет нападать в течение дня; лишь низшие среди вас способны на это.