Чудовище растекалось облачком густого черного дыма. Вопли умолкли, он скручивался бумажным фитильком для растопки. Заметив Дубелла, появившегося из длинного коридора, Томас понял, что схватка продлилась недолго.
Актеры и гости, попрятавшиеся за мебелью и колоннами, начинали вылезать из своих убежищ. Стража принялась собирать раненых и убитых. Томас неторопливо направился к Коломбине, по-прежнему сидевшей на груде щепок. Она следила за горящим чудовищем с нескрываемым торжеством.
Он уже знал, с кем имеет дело, но тем не менее потратил несколько долгих мгновений, чтобы сопоставить в памяти прямой взгляд серых глаз и длинный узкий нос с давно запрятанным на чердаке портретом и буйством чар, которое она только что обнаружила.
Каде хитровато посмотрела на него, на мгновение задержала свой взгляд и подмигнула.
5
— Разрешите поздравить с блестящим явлением! — торжественно произнес Томас. Внимательно посмотрев на него с пола, кудесница молвила:
— Мне редко удается достигнуть таких высот.
Дубелл остановился возле Томаса. Старик чародей оглядел разрушения, учиненные в галерее, и обратился к Каде:
— Ваша работа? — В голосе его слышалось недоверие. На миг на лице ее появилась гримаска мальчишки, уличенного в краже яблока.
— Нет. — Каде поднялась на ноги, и Томас заметил оставшиеся в ее волосах щепки от разнесенной Арлекином деревянной колонны. — Он увязался за мной.
Томас отошел в сторону на несколько шагов. Цистериане вместе с его собственными гвардейцами собирали раненых и убитых, в дальнем конце все еще толклись придворные. Жуткое место для заранее подготовленного сражения.
Дубелл в упор посмотрел на Каде и задумчиво произнес:
— В самом деле?
— Можно сказать, в известной степени. — Она начала извлекать из волос щепки. — Оно появилось в труппе раньше меня и, наверное, убило для этого одного из шутов. Я могла бы раньше остановить его, однако перед этим случайно прикоснулась к железу и не сразу пришла в себя.
Ренье во главе отряда альбонских рыцарей появился из коридора и сразу направился к ним. Плащи из мешковины и шкур, прикрывавшие кружева и нарядные мундиры, заставляли их казаться древними варварами, явившимися, чтобы ограбить город. Томас пошел навстречу, чтобы остановить Ренье.
— Пусть Дубелл сам управится с ней, — сказал он негромко.
Ренье подал знак рыцарям остановиться.
— Кто это?
— Каде Гадена.
— Боже мой, мы должны…
— Нет, если он способен уладить случившееся без кровопролития, пусть хотя бы попробует это сделать.
Рослый рыцарь чуть призадумался, но почти сразу кивнул:
— Хорошо. — И дал знак рыцарям отступить. Томас возвел глаза к небу, благодаря Бога за то, что Ренье хотя и не блестящий политик, однако же не кровожаден.
— И все это учинила она? — спросил Ренье, обозревая хаос, воцарившийся в галерее.
Томас вновь поглядел на Каде и Дубелла. Она пристально смотрела на них, пытаясь определить намерения, настороженная и чуточку сердитая. Брови ее были темнее очень светлых волос, когда она смотрела в упор, это заставляло ежиться. Он вспомнил, как Каде пыталась спасти от опасности другую актрису, и неторопливо ответил:
— Я так не думаю.
Тут взгляд Каде устремился куда-то поверх их голов, и выражение на лице ее переменилось. Проследив за ее взглядом, Томас ругнулся. Под аркой коридора, из которого только что появились рыцари, стоял Роланд. Томас подтолкнул друга:
— Ренье…
— Что? — Рыцарь оглянулся и охнул. — Проклятый мальчишка.
Опустив в ножны меч, он направился к королю, преднамеренно закрывая от его взгляда кудесницу. Томас повернулся к Каде, сознавая, что все прочие стражники держатся в стороне, повинуясь его приказу. Теперь следует решать, что страшнее: смерть или подобное проявление глупости?
Гален Дубелл внимательно посмотрел на Каде… и настоятельно попросил:
— Каде, не надо.
Та поглядела на старика ничего не выражающим взглядом:
— Я пришла сюда не затем, чтобы убивать… даже его.
Ренье, как наставник альбонских рыцарей и единственная персона в Иль-Рьене, имевшая право прикасаться к королевской особе, не заручившись заранее разрешением, схватил Роланда за руку и увлек за собой. Дубелл проследил за ними и, когда оба исчезли, обратил встревоженный взгляд к Каде:
— Тогда зачем же вы явились сюда?
Та ответила улыбкой:
— На аудиенцию к милому братцу, зачем же еще.
Но это, подумал Томас, отнюдь не исправляет дела.