— Итак, кто же убил недотепу? Камергер?
В комнате было слишком сыро и душно, невзирая на открытую дверь. Поднявшись от заваленного бумагами стола, Томас торопливым шагом направился к небольшому балкону, на ходу расстегивая ворот дублета. Отсюда ему был виден зал, где сновали слуги, собирались свободные от дежурства гвардейцы, словом, средоточие жизни гвардии королевы. Прислонившись в уголке балкона к грубому камню колонны, Томас ответил:
— Он слишком мал ростом. Браун сидел за конторкой писца, и табурет его был примерно сантиметров на тридцать выше обыкновенного кресла. Тот, кто перерезал глотку нашему доброму доктору, был по меньшей мере моего роста. При том, как была согнута спина убитого, он никогда не дотянулся бы до его горла.
На мощеном полу зала кое-где были оставлены дублеты. Их хозяева занимались фехтованием. Гвардейцы обычно затевали поединки между собой при первой представившейся возможности. Требовались тренировки, чтобы поддерживать форму для постоянных дуэлей, обычно продолжавшихся не дольше нескольких мгновений, с учетом различий в мастерстве соперников, нередко заканчивавшихся смертью одного из них или увечьем. Все пользовались обычным дуэльным оружием, а не затупленными шпагами, привычными для упражнений, и отсутствие большой крови объяснялось лишь искусством сражавшихся. Свободных от дежурств гвардейцев было меньше, чем обычно: прошлой ночью все посты были удвоены.
Все это утро Томас улавливал в воздухе некоторую напряженность, вчера здесь отсутствовавшую. Все знали, что пустынные и темные уголки опасны, но во дворце можно было рассчитывать хотя бы на отсутствие нелюди. Сегодня двое цистериан отправились домой в деревянных ящиках — первые жертвы новой, необъявленной войны. Наконец и весь двор соизволил заметить опасность; повсюду уже слышались жалобы, доходящие до легкой истерии, и громкие вопросы о том, почему никто ничего с этим не делает.
— Если ты будешь слишком умничать, нам не удастся никого арестовать, заметил Лукас.
На колонне, к которой прислонился Томас, еще сохранялась щербина, оставленная девять лет назад пулей, положившей конец карьере его предшественника. Потрогав выбоину, Томас вдруг сказал:
— Нам нужен тот, кто способен перерезать из-за спины горло невнимательному человеку и при этом гнушается грабежом. На Брауне было надето изрядное количество драгоценностей, чего требовал дворцовый этикет, в том числе усыпанная бриллиантами почетная медаль из Лодуна и несколько крупных самоцветов, подаренных чародею богатыми клиентами. И все они остались на теле. Таким образом, можно исключить всех слуг, однако подобный факт бросает подозрения сразу на всю знать. И на Грандье.
Лукас придвинул свое кресло к стене, покрытой желтой штукатуркой.
— Вечно этот Грандье! Чем нужным ему мог располагать доктор Браун, чтобы он решился убить его?
— Он знал что-то важное.
Томасу захотелось поторопить писцов с переводом документов суда над Грандье. Пока ему известно о чародее столь немного; это сейчас-то, когда следует использовать все возможные ресурсы, какими бы скудными они ни казались.
— Ага. Браун увидел нечто такое…
— Или вспомнил. Он хотел что-то рассказать мне вчера вечером, но нам помешал Дензиль.
— Совпадение?
Томас посмотрел на него.
— Ты видишь совпадение в том, что Браун захотел мне что-то рассказать, или в том, что Дензиль помешал нам в самый неподходящий момент?
— Мы никогда не продвинемся, если ты будешь постоянно изобретать новые вопросы. — Лукас бросил взгляд за окно, выходившее в узкий переулок, отделявший казарму от каменной стены старинного арсенала. — Половина дворца утверждает, что виновата кудесница.
— Предположение неплохое, если не считать того, что она уже исполняла роль Коломбины перед лицом всех видных людей города, когда я в последний раз видел Брауна живым. Тело давно остыло к тому времени, как спектакль закончился. — Томас покачал головой. — Сегодня ее потеряла охрана в саду королевы. Один из них доложил об этом час назад.
— Что она там делала?
— Конечно же, разговаривала с королевой.
— Ха! И чем же это, по-твоему, закончится?
— Ничем. — Томас улыбнулся. — Фалаису сослать нельзя.
Мгновение помолчав, Лукас промолвил:
— Твой большой друг Верховный министр Авилер утверждает, что виновного следует искать в гвардии королевы.
— Исключительно полезное предположение. И какой черт подсказал ему такую блестящую мысль?