Каде уже хотела уйти, однако, повернувшись, заметила, что пропустила картины, развешанные на противоположной стене галереи. Одна из них сразу же привлекла ее внимание. Мимо работ Греанко невозможно было равнодушно пройти, однако эта сразу притягивала к себе. Групповой портрет изображал молодую Равенну среди приближенных офицеров гвардии. Королева сидела в центре, облаченная в мантию, сочетавшую черный бархат с огненным шелком, бриллиантовая роза украшала грудь. Томас прислонился к креслу сбоку и чуть позади, остальные гвардейцы окружали их, красивые и задиристые.
Каде не помнила этого портрета. Значит, он был написан уже после того, как она оставила двор. Написан, чтобы запечатлеть победителей в бишранской войне, когда Равенне удалось наконец прекратить многолетний конфликт. Было странно, что картина находится здесь, а не где-нибудь внизу, но даже норовистая королева не могла пойти на скандал, выставив свой портрет с группой молодых людей на глаза постылому мужу. Однако в нем была истинная Равенна, Греанко сумел передать ее суть. Во время войны Равенна много ездила вдоль спорных границ в компании своих гвардейцев и пары служанок. Однако, зная королеву, можно было сказать, что скорее она приглядывала за своими женщинами, чем они за ней. Среди епископов находились ее противники, и в стране полагали, что церковь чересчур уж интересуется личной жизнью людей; Земельный закон нисколько не волновали нарушения супружеской верности, а еще менее века назад королевы открыто заводили любовников среди своих гвардейцев.
Законы земельного права позволяли Равенне сохранить командование гвардией, вместо того чтобы передать его Фалаисе после венчания юной королевы. Земельный закон не допускал передачи или наследования личных телохранителей без согласия их господина, ну а Равенна умела заставлять законы и обстоятельства служить своей выгоде.
Надо бы научиться этому, решила Каде, однако у фейри законов было немного, и еще меньшее число их имело смысл. Подобно здешнему двору обитатели королевства фей сражались, строили козни и без смущения наносили друг другу удары в спину, однако фейри лишены души, и страсти их мелки и ничтожны. Исход всех этих игр на деле был им безразличен, там не было ничего подобного прочному доверию, отраженному на этом портрете.
«Идиотка, ты становишься сентиментальной».
Она обернулась и затаила дыхание при виде следующего портрета. Это был Томас Бонифас, также в неофициальном костюме. Для Греанко портрет был слишком уклончив и неясен. Хотя Томас был лет на десять старше Дензиля, в них чувствовалось много общего: высокомерие, чувственность и понимание собственной значимости… Волки, напялившие шкурку болонки. Однако находившийся перед ней портрет свидетельствовал, что надменность у капитана смягчалась ироничностью нрава.
Традиции требовали, чтобы капитаны гвардии королевы, как и наставники рыцарей-альбонцев, отрекались от всяких семейных связей, отдавая таким образом всю свою верность короне. Непотизм [Протекция, оказываемая родне, семейственность] и родственные связи допускались, лишь если речь шла о прочих вельможах, служивших при дворе; обе же эти должности считались чрезвычайно важными. Каде вспомнила, что Ренье прежде был каким-то там герцогом и, передав свой титул и владения младшему брату, занял свое место при Роланде. Томас прежде называл себя виконтом Бонифасом.