— Это, конечно, трудно понять. Во-первых, почему он вообще здесь оказался? Мы в Лодуне считали, что он никогда не переходил наши границы, хотя отец его действительно родом из Иль-Рьена. И следовательно, корона никогда не обвиняла его в преступлениях — справедливо или нет. А это, к несчастью, заставляет меня предполагать, что у него есть личная неприязнь к нашему городу, и тут уже мы немногим можем воспрепятствовать ему.
Томас покачал головой:
— Не могу согласиться с вами. Один из членов философской академии этого города изобрел механизм, способный складывать числа, если поворачивать рычажки снаружи. Услышав об этом, генеральный инквизитор в Бишре объявил ученого слугой дьявола. И если он когда-нибудь пересечет границу этой страны, его ждет верная смерть. Если Грандье видит в себе подобного школяра, почему же он не может из-за границы поддавать жару бишранской короне?
— Бесспорно, подобное поведение было бы более понятным. — Дубелл помедлил, обдумывая новую идею. — Если только кто-то не заплатил ему за обращение против нас.
— Мы думали об этом. — Церкви в Бишре, в которых творился суд инквизиции, осаждали толпы обвиняющих друг друга в колдовстве… Эти люди видели демонов буквально в тени любого куста. Если бы оказалось, что бишранская корона прибегла к услугам человека, осужденного на казнь за черную магию и бежавшего из-под стражи, волнение не удалось бы утихомирить и за несколько недель. Томас задумчиво постучал по камню. Надо подумать, как переправить этот слух за рубеж. — Грандье мог это сделать, если ему предложили нечто необходимое.
— Не знаю. На его месте я бы посчитал свою ссору с правительством непримиримой.
— Нанять его могли не только бишранцы. — Томас не имел никакого желания упоминать тех, кто находился много ближе, чем Бишра, а уж тем более в присутствии Галена Дубелла. — А вы никогда не слышали об этом Донтане?
— Во всяком случае, не в связи с Урбейном Грандье. Вообще-то говоря, почти ничего. Яд, которым опоили Лестрака, прежде чем погрузить человека в предсмертное забвение, вызывает иллюзии и галлюцинации. Он мог и оговорить Донтана.
Томас не сомневался в обратном. Лестрак был слишком волевым, предательство разгневало его.
— Каде была совершенно уверена в том, что он побывал в той комнате, где остался Лестрак. Она заставила его лицо появиться в лужице вина.
— Ну это не совсем надежный метод. Каде… — Дубелл помедлил, бесспорно, блестяще одарена, хотя и несколько странным образом. Однако она склонна излишне доверяться своему воображению.
Томас, также видевший в Дубелле блестящее, но странное дарование, воздержался от комментариев.
Старик волшебник остановился возле одной из массивных опор и указал на выбитую квадратную полость, ныне замазанную глиной.
— Вот здесь и находится ключ-камень. Я уже подготовил для него новое место и перенесу достаточно быстро. Так, чтобы не вызвать едва заметного ухудшения в действии оберегов.
Томас пригнулся, чтобы повнимательнее разглядеть глиняную пломбу.
— Она совсем свежая. Вы уже были здесь?
— Нет. — Охваченный тревогой Дубелл пригнулся и начал отковыривать глину. — Быть может, доктор Сюрьете… Боже, а если так и было все время…
Раздался такой взрыв, как если бы прямо над их головами выстрелила пушка. Каменные опоры дрогнули, вниз посыпался град песка и щебенки. Томас распрямился и вдруг пошатнулся, когда почва ушла из-под его ног. Оглушенный грохотом, он ждал, пока успокоится тысячепудовая толща тяжелого камня. Томас и гвардейцы обменялись короткими взглядами.
— Что… — прошептал Басера.
Сотрясение заставило Дубелла опрокинуться навзничь, но, вновь присев на корточки, чародей начал по-прежнему ковырять слой глины. Наконец он рассыпался, и волшебник запустил руку в полость.
— Пусто, — проговорил Дубелл и принялся проклинать Грандье.
Томас поднял старика на ноги.
— Вперед, — сказал он, и гвардейцы бегом направились к лестнице. Должно быть, это городской арсенал, решил он.
Два длинных каменных сооружения, в которых хранился порох, располагались за внутренней стеной — на противоположной стороне от галерейного крыла. Но даже если оба они взорвались одновременно… Нет, подобный взрыв не может произойти случайно; на дворец напали снаружи или изнутри. Томас попытался вспомнить, кто именно дежурит сейчас наверху и где должна находиться Равенна.
Они добрались до лестницы, укрывавшейся во тьме на дальней стороне подземелья. Узкая спираль, насколько было видно, без преград уходила вверх.