— Понимаю. — Королева прикусила губку.
— А о чем вышел у них спор?
— Мы намереваемся завтра утром оставить замок. Но какая-то часть плана не понравилась Равенне. Она рассердилась, кричала и швыряла всем, что подворачивалось под руку… А потом заявила, что не собирается умирать в одиночку.
— В самом деле?
— Да. А он ответил, что ей еще повезет, если она просто умрет, одна или в компании. И если она считает его дураком, способным размякнуть от дурацкой истерики, то пусть лучше подумает еще раз… И вообще, она уедет из дворца, даже если ему придется для этого привязать ее к седлу. — Фалаиса дернула головой… Ух-х, сердитый котенок. — В Альбонской башне что-то произошло… что-то, связанное с Роландом и Дензилем. Однако она знает суть дела, и они не входили в подробности.
— Клянусь пеклом, это немного. Быть может, внизу я сумею узнать больше. — Каде направилась к двери, и Фалаиса сказала:
— Если узнаешь что-нибудь еще, придешь сюда и расскажешь.
— Хорошо.
— Спасибо.
Оставляя комнату, Каде гадала, подслушивала ли Фалаиса ее собственный разговор с Равенной и важно ли это для молодой королевы. Не исключено. Эта особа полна сюрпризов.
Томас пересек зал и вошел в хранилище карт. Огонь за решеткой угасал, и Вивэна здесь уже не было; капитан не знал, что и подумать — к добру это или наоборот. Томас постоял, в задумчивости разглядывая выцветший пергамент, на который была нанесена карта города. Ему нужно было вернуться к Равенне, однако капитан гвардейцев сомневался в том, что успел достаточно успокоиться.
Хорошо хоть то, что вдовствующая королева одобряет его план; она не позволит собственным эмоциям долго преграждать путь необходимости… Ее смутила лишь та роль, которую он отвел себе. Но на этот раз он не поддастся ее натиску, что бы она ни делала.
— Капитан! Капитан, поглядите! — закричал кто-то снаружи. Шагнув к двери, он заметил Гидеона; окруженный шумной толпой гвардейцев, тот вел кого-то по залу явно в дружеской беседе.
Томас направился дальше, и когда Гидеон ласково подтолкнул к нему своих собеседников, ощутил, как его собственное лицо расплывается в идиотской улыбке: Лукас и молодой гвардеец по имени Жерар, которого также зачислили в покойники, вступили в комнату, окруженные радостными приветствиями друзей.
Лукас выпалил с ухмылкой:
— Ну, чего рот разинул?
— А ты, дружище, жив? — Томас крепко обнял старшего товарища. — И в каком пекле варился?
Лукас плюхнулся на скамью у стола:
— Я все барабанил в проклятые ворота, чтобы недоносок с этой стороны пустил нас. Ну а до того мы проползли через весь город на брюхе. О Господи! Произведи этого добряка в святые! — Предчувствуя потребность гостей, Файстус уже нес в обеих руках бутыли с вином и кружки.
Вино пустили вдоль стола, и Лукас сказал:
— Это просто удивительная история! Не хотите ли выслушать тот вариант, в котором я перелезаю через врата Святой Анны под градом вересковых стрел, перебросив обессиленного Жерара через плечо?
— Ну и враль! — рявкнул Жерар, ударив по столу только что полученной кружкой, так что брызги полетели на всех соседей.
— На деле мы вышли из Задних ворот, — признался без лишних фантазий Лукас. — Там все разрушено, мы никого не видели. Мы не смогли пройти вдоль внешней стены, уйма какой-то нечисти мешала нам посмотреть, что там делается. Нам пришлось обойти это место за несколько улиц и вернуться к Принцевым вратам. В обращенной к парку стене галерейного крыла зияет большая дыра. Я не смог подобраться близко, однако похоже — что-то вырвалось из пола Большой галереи.
Томас достаточно хорошо знал Лукаса, чтобы не сомневаться в страхе, промелькнувшем в глазах лейтенанта. Страх он прятал за показным весельем, как это делают мужчины: чем громче смех, тем больше страх. В комнате сейчас, пожалуй, было шумновато.
— Прямо из пола? — спросил он. — Ты уверен в этом?
— Да. Только не спрашивай, что это было. Я не имею ни малейшего представления. Если бы мы не были под портиком и уже на половине пути наружу, то погибли бы. — Лукас задумчиво повернул кружку. — Там мы и так потеряли Арьянса, Брэндона и Лесара… — Он поднял голову. — Это я знаю.
— Всего погибло двадцать шесть человек.
— Ого!
— Ну а как в городе? — негромко спросил Гидеон.
— Трудно сказать. Одни дома успели взломать и поджечь. Другие наглухо заперты. На улицах — насколько видно — никого нет. За нами из дворца выбрались человек десять, однако они решились попытать счастья в городе. Мы же стали пробиваться назад к друзьям, чтобы принять среди них смерть, как подобает благородному человеку. — Он оглядел собравшихся. — Вот так. Ну а чем вы здесь занимались?